Особое условие - Франциска Вудворт

Я так и вмерзла в песок, увидев его. Загар зейда казался еще сильнее на фоне светлых штанов и длинной туники. При виде него внутри что-то оборвалось с тупой болью, и я попятилась

— Рин, душа моя, что такое?

— Что такое? — тихо переспросила я. — Что такое? Серьезно?

Улыбка с лица Зейда исчезла, точно ее ветер сдул.

— Тебя кто-то обидел? — в голосе завибрировала ярость.

— Да, — горько ответила я. — Меня обидел правитель одной сильной, пусть и небольшой страны. Он пренебрег моими интересами, моими желаниями и запер в своем дворце. С сотнями женщин, которым дарит ласку.

Теперь на лицо Зейда точно набежала туча, хотя небо было синим-синим.

— Для правителя остальные женщины больше не имеют значения, Рин. Только одна женщина в его сердце и душе. Их соединил не только брак, но сама судьба.

Он подошел ко мне так близко, что у меня сердце забилось как бешеное. Запах розового перца, мужчины и корицы коснулся меня, окутал мягко, но властно. Как и руки Зейда, что легли мне на плечи, слегка сжали.

— У тебя есть жена. — сообщила я, отгоняя воспоминания о проведенной вместе ночи, о его ласках. Они до сих пор ощущались на коже.

— И это ты.

— И Хаяла.

— Она — мой друг и хороший советник. Рин, ты — мое сердце.

Его руки скользнули вниз, по моим плечам. Обожгли прикосновением сквозь тонкую ткань, как и взгляд.

Как же больно!

— Сердце не запирают в клетку. — сообщила я, глядя прямо в янтарные глаза.

— Женщина, к твоим услугам весь Игенборг. И ты его называешь клеткой?!

Да уж, вот и поговорили. Зейд дернул меня к себе так, что я буквально упала ему на грудь. Уперлась ладонями, ощутила как бешено стучит его сердце. Мое тоже хотело выпрыгнуть на волю.

— Ты не захотел узнать о нравах моего народа, а сам навязал свои.

— Любовь не навязывают, Рин! Только не ври, что не можешь ответить на мои чувства. Твои прикосновения не лгут, как и взгляд!

Его лицо сейчас находилось так близко, что мне достаточно было бы лишь приподняться на цыпочках, чтобы прикоснуться губами к его губам. Янтарный взгляд плавился, захватывал меня в плен, уговаривал сдаться. Всего лишь признать, что да — люблю. И согласиться навсегда остаться в Игенборге.

Стать третьей женой…

Видеть тех, с кем когда-то Зейд делил постель…

Смотреть в глаза Хаяле…

И понимать, что ты отныне не гордая эльфийка, а всего лишь третья жена акифа Игенборга.

— Отпусти меня. — попросила тихо.

Молчание Зейда растянулось на вечность, пока он жадно разглядывал мое лицо. А потом выдохнул:

— Не могу.

— Тогда не смей прикасаться больше! — выдохнула я, резко отталкивая его от себя. Зейд отступил назад, в глазах потемнело, янтарь превратился в грозу.

— Я не собираюсь терять тебя! — рыкнул он.

— А я не собираюсь жить среди твоего гарема! — я рычать тоже умела, еще и громче некоторых. Особенно когда так больно внутри.

— Он ничего не значит для меня, Рин! Ты можешь услышать?!

— А комнаты на женской части ты отвел для меня рядом с твоими фаворитками? — продолжала я все громче. — Или рядом с Хаялой? Замире ты тоже говорил, что гарем ничего не значит для тебя? Хотя о чем это я! Для вас это норма. А я не хочу, я не могу делить своего мужчину с другими! Это какое-то…многопользование получается!

Оскорбить правителя грозного Игенборга? Люблю, умею, практикую. Я на миг даже испугалась его взгляда, таким он стал бешеным. Видать, не часто его эльфийки из себя выводили. Но Зейд сдержался, лишь ноздри раздулись, когда он с шумом вдохнул сладкий воздух сада.

— Вечером поговорим. — отрезал яростным тоном. — Будешь ждать меня в новых апартаментах, жена моя.

— Разве есть право у заключённой препятствовать приходу тюремщика, — произнесла горько.

Мне осталось лишь сжимать руки в кулаки и прикусить язык в прямом и переносном смысле, чтобы не наговорить ещё больше резких слов. Сейчас сдерживаться помогала мысль, что Сирил меня вытащит. Не может не вытащить.