Пророчество: Дитя Земли - Элизабет Хэйдон

— Я знаю.

Слезы, прячущиеся в самых глубинах ее существа, вы рвались наружу — да, впрочем, их никто и не пытался удержать. Элендра обняла юную Певицу, и та, прижавшись к ее сильному, надежному плечу, плакала и пыталась произнести слова, которые имели смысл только для нее одной. Элендра, тихонько раскачиваясь, гладила ее по волосам, сияющим в лунном свете.

— Выпусти на свободу свое горе, милая. Не держи его. В этом… наше начало.

Они просидели так всю ночь. Элендра крепко обнимала Рапсодию, а та порой успокаивалась, но потом рыдания снова начинали сотрясать ее тело так неистово, что ей казалось, будто она не выдержит и умрет. Элендра шептала ей слова утешения, но не для того, чтобы остановить поток горя, а чтобы помочь ей справиться с ним и отпустить на свободу боль, накопившуюся за все это время. Так врач пытается облегчить страдания женщины, дающей жизнь ребенку.

Когда рассвело, они все еще сидели на вершине холма. Рапсодия задремала и проснулась от тихого пения своей наставницы, приветствовавшей восход солнца древним гимном своего народа. В голове у нее еще не слишком проясни лось после пролитых ночью слез, но она подхватила мелодию, хотя ее голос время от времени предательски срывался. Дрожащей рукой она вынула Звездный Горн из ножен и подставила его ослепительным лучам светила, поднимающегося из-за горизонта. Уже в следующее мгновение на клинке заиграли голубые, розовые и золотые отблески, словно меч тоже радовался наступлению нового дня.

Когда солнце заняло свое место на небосводе, а ночные звезды отправились на отдых, Элендра поднялась на ноги и помогла встать Рапсодии. Они вернулись в домик Элендры, где Певица опустилась на лежащую на полу подушку и взяла чашку чая, которую ей вручила ее наставница. Во время завтрака они вспоминали старый мир и людей, которых любили, понимая, что им больше не суждено их увидеть. Немного посмеялись, чуть-чуть поплакали, но главным образом просто разговаривали. Почувствовав, что Рапсодия немного пришла в себя, Элендра спросила:

— Ты впервые оплакала свою потерю, верно?

Рапсодия допила чай и отставила чашку в сторону.

— Да.

— А могу я спросить, почему?

— Мне запретили.

— Кто?

— Тот, кто возглавлял наш отряд, — улыбнувшись, ответила Рапсодия. — Мой государь. Когда-то я ненавидела его всеми фибрами своей души, но постепенно поняла, что могу безоговорочно ему доверять. Он один из самых близких моих друзей.

— А почему он запретил тебе плакать? Рапсодия задумалась, прежде чем ответить.

— Я не знаю точно, но мне кажется, что у него от этого болят уши. Он довольно чувствителен к вибрациям, может быть дело в этом. Но он очень ясно дал мне понять, что я не должна плакать — никогда.

— Не слишком мудро с его стороны. Правила, которые я тебе преподам, когда буду учить владеть Звездным Горном, важны для выживания, но жизнь гораздо сложнее, чем просто необходимость остаться в мире людей. Я дам тебе совет, как друг и человек, потерявший то же, что и ты. Я прекрасно понимаю твои чувства, и поэтому слушай: первое правило заключается в том, чтобы слушать свое тело, второе — чтобы слушать сердце.

У тебя поразительная способность продолжать идти вперед, даже когда ты отчаянно нуждаешься в отдыхе. Не жалей времени на то, чтобы позаботиться о себе — не только о теле, но еще и о душе. Иначе твоя жизнь превратится в кошмар. Когда больно, нужно плакать. Если твоя боль не будет находить выхода, ты рано или поздно потерпишь поражение — как если бы вышла на поединок, не накопив достаточно сил. Думай о себе. В противном случае ты ни когда не сможешь быть полезной другим.

— Спасибо, Элендра, — очень серьезно сказала Рапсодия. — Спасибо за все, что ты для меня сделала. Я обязательно последую твоему совету. А теперь, если не возражаешь, пора заняться делом.

Она вымыла чашку и подошла к стойке для мечей, а ее наставница тихонько кивнула.