Клетка без выхода - Роман Глушков

– О чем еще говорила Полина? Она не упоминала о матери, об отце? – спросил я после недолгого молчания. Патрик тоже помалкивал все это время, давая мне примириться с невеселыми мыслями.

– Нет, на эту тему мы с ней не говорили и на словах она также ничего тебе не передавала.

– Ясное дело: какие послания могут передавать живые люди покойникам...

– Но я выяснил кое-что о Полине, перед тем, как сообщать ей о тебе. Она замужем за преподавателем одной из московских консерваторий, у них две взрослые дочери, которые сейчас учатся. Полина ездит по миру с концертами, периодически выпускает на престижных студиях свои альбомы, проводит семинары... В общем, живет счастливой насыщенной жизнью.

– Как и ее старший брат, – подытожил я. После всего вышесказанного мне уже заметно полегчало. Благодарить за это следовало не хладнокровие Проповедника, а законы симулайфа, быстро притупляющие как физические страдания, так и душевные. Что ни говори, хороший защитный инстинкт «самоуспокоения» заложен в игровом дубле. Обозначить боль, обозначить страдание... Вроде бы и больно, порой даже слишком, но все утихает, едва успев начаться. Переболел, и можешь дальше симулировать жизнь. Или продолжать игру – кому как больше нравится.

– У тебя случаем не найдется для меня какой-нибудь работенки? – осведомился я. – Надо бы развеяться, прийти в себя, а то на душе муторно.

– На данный момент нет, – развел руками Гвидо. – Но если хочешь отвлечься от мрачных мыслей, можешь пока прогуляться на север, до фуэрте Саградо, и отнести эту дипломатическую почту местному диктатору Гизеру. – Маэстро вытащил из-за пазухи и передал мне опечатанный сургучными печатями конверт. – Это игровое задание для Гвидо, но пребывать в его шкуре мне пока некогда, а выполнять дипломатическую работу на «автопилоте» – все равно что сажать на нем же самолет: без живого человека в этом деле никуда. Только постарайся не мешкать и уложиться за полторы недели.

– Без проблем. Сделаю, – оживился я. Длительная пешая прогулка, без стрельбы и проповедей – хорошее средство, дабы привести в порядок мысли и решить, как быть дальше: продолжать служить Балансу или отправиться в отставку, попросив вернуть меня обратно в блаженное коматозное состояние. Осадок на душе после известий о Полине остался, и избавиться от него было уже невозможно. Это были не страдания моего дубля, это была боль Арсения Белкина, боль той части его души, которая продолжала жить и чувствовать несмотря на кому. Станет ли этот груз для меня неподъемным, или вскоре я вновь воспряну духом и захочу вернуться в игру – все это обязано было проясниться в ближайшие дни, которые предстояло провести на ногах, вдали от шумной столицы.

– А что у тебя за неотложные дела? – Я все-таки не удержался от любопытства. – Они касаются лошадиного бешенства или поиска крэкера, который скрывался за дублем Тенебросо?

– Буду с тобой откровенен – вспышка бешенства напрямую связана с событиями в фуэртэ Транквило, – сознался Гвидо. – Имеет место нарушение Баланса, причем такое, какое Проповеднику уже не выправить. Обнаружение нами башни Забвения и вмешательство в планы Тенебросо послужило сдвигом, последствия которого не могу предугадать даже я. Похоже, Арсений, что для Терра Нубладо начинаются суровые времена. Симулайф на пороге хаоса и в любой момент может разразиться катастрофа.

– Что произошло? Крэкерское вмешательство более высокого технологического уровня?

– Крэкеры здесь уже ни при чем. Они изменяли Баланс, всего лишь мухлюя с гирями и раскачивая рычаги весов. Человек, стоящий за дублем Тенебросо, нарушил равновесие, повредив весовой механизм. Но самое страшное, Арсений, в том, что этот человек являлся не кем иным, как нашим главным весовщиком.

– И это для вас неразрешимая проблема? Заставьте разгильдяя исправить то, в чем он напортачил. Или увольте его и примите на работу нового весовщика.

– Увы, найти такового едва ли проще, чем песчинку на дне моря.

– Ладно, брось темнить! – не выдержал я. – Расскажи конкретнее, что там у вас произошло – все-таки я тоже помогал тебе выводить Тенебросо на чистую воду!

– Конкретнее, к сожалению, не могу, – отрезал Патрик. – Есть вещи, респетадо Арсений, которые мне запрещено выдавать даже под страхом смерти. Причем настоящей, а не виртуальной...