Мытарь - Андрей Фролов

Необъяснимое стремление ученых сделать киборга совершеннее. Еще более похожим на человека. С эмоциями, чувствами, ощущениями боли и удовольствия. Миллионы и миллиарды рублей, евро, долларов, франков год за годом тратились в попытке создать то, что полноценные мужчина и женщина могут с удовольствием сделать за одну-единственную ночь. Создать человека. Странные они все-таки, богачи эти...

Андрей затянулся в последний раз, выбросил окурок в окно, прикрыл створку. Ковырнул вилкой в одной из тарелок, подцепил кусочек мяса, без удовольствия прожевал. Что же делать дальше?.. Не будет ведь он целыми днями стоять у окна, курить и думать о Валерии? Она, Яна, Воротов, разработки новой модели сверхчеловека, ублюдок Шелест, гости, долг полицейского. Ох, закрутилось... Конечно, о побеге он и не думал. Прекрасно осознавал, что собой представляет Воротов, и не помышлял. Тот разберется с гостями, а после скорее всего отпустит обоих, на военных машинах доставив до города. Может быть, будет держать здесь, пока не закончит проект. В любом случае на жизнь и здоровье посягнет вряд ли. А Яна вот подумывает валить. Эх, не наделала бы глупостей. Может быть, имеет смысл попросить с ней встречи. Костин устало опустился на кровать. Интересно, а по двору его прогуляться отпустят?

В дверь постучали. Негромко, нерешительно, но Андрей вздрогнул. Так могла бы постучаться Янка, улизни она из своей комнаты... На негнущихся ногах поднявшись с кровати, полицейский подошел к выходу, как обычно ожидая худшего. Открыл.

Валерия проскользнула в комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. Улыбнулась, виновато и тепло:

– Я подумала, что наш разговор еще не окончен.

Андрей молчал, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. Зачем она вернулась? Узнай Воротов о ее визитах, несдобровать обоим. А девушка тем временем двинулась к кровати, усаживаясь и вновь поднимая на ладонь его служебный жетон. Наморщила носик, с укоризной взглянув на пачку сигарет на подоконнике. Костин закрыл задвижку, прислушался к тишине коридора.

– Расскажи мне о Городе, – тихо попросила она, глядя ему в глаза.

Полицейский вернулся за стол. Зачем она вернулась?

– О Новосибирске? – спросил он, поднимая с подноса чайную ложечку и начиная вращать ее в пальцах.

– О любом Городе...

О Боже! Андрей тяжело вздохнул, покачал головой, не обращая внимания на ее встревоженный и полный непонимания взгляд. Собрался с силами, стараясь лишний раз не глазеть на ее шею, грудь, ноги, тонкие пальцы с простым серебряным колечком. И рассказал, напрочь забыв про остывший обед на столе. Рассказал, не отрывая взгляда от ее серых глаз.

Рассказал про тайны каменных домов, про песни стекла, бетона и стали. Про бесконечные лабиринты, про низкое небо в проемах небоскребов, про машины и людей, про витрины, рестораны и метро. Рассказал про умные квартиры, огромные офисы и карнавальные шествия. Рассказал про толпы народа, в которых теряешься, одновременно чувствуя себя приобщенным к космосу. Рассказал про мириады зажженных в ночи окон, про яркие неоновые витрины, про шумный мир, полный музыки, криков и рева моторов. Рассказал про джунгли, построенные людьми. Рассказал про Город, который так любил.

Она слушала приоткрыв рот, впитывая передаваемые Андреем образы каждой клеточкой своего тела. Слушала, до боли в пальцах сжимая его значок. Когда он закончил, она тяжело вздохнула:

– Ты так и не поел...

Сказала с заботой, действительно переживая, что он все еще голоден.

– Не хочется, – выдавил Андрей, окончательно сбитый с толку неожиданной сменой темы разговора. Ложечка застыла в руке.

– Ты любишь свою подругу?

Как удар под дых. Причем не меньше, чем прикладом. Валерия смотрела прямо в глаза, ожидая самого честного ответа. Андрей молчал, не в силах этот ответ дать.

– Нет, Валерия, – наконец выдохнул он, – мы просто... друзья. Партнеры, как это принято называть.

Казалось, ответ ее озадачил.

– Вы спите с ней?

– Ну, в общем, да. – Андрей почувствовал, как начинает краснеть.

– А почему же тогда ты ее не любишь?

Второй удар. Полицейский опустил взгляд, наблюдая, как она поигрывает его значком.

– А почему же тогда Воротов не любит своих девок, с которыми постоянно спит? – спросил он вдруг и чуть не зажмурился. Все, теперь точно все. Сейчас она уйдет, оскорбившись, и на этот раз навсегда.

– Я понимаю.

– Что? – переспросил Андрей, в очередной раз убеждаясь в своей гениальности.

– Я сказала, что тогда понимаю, – она вполне серьезно кивнула, – просто, видишь ли, в чем дело... Сколько бы мне ни пытались объяснить, что такое любовь, я так до конца и не поняла.

Ну уж нет. Если она хочет, чтобы он тут тоже исповедался, рассказав о том, как душа рвется на кровавые полосы, не дождется. Сглотнул, поднял голову. Но она не ждала. Просто отметила факт, что-то уяснила, взяла на заметку. Тем не менее провокационный вопрос задала.

– А ты вообще когда-нибудь любил?

Она – что, издеваться пришла? Андрей выдохнул, отложил ложку и потянулся за сигаретами. Странный разговор в странном месте.

– Вообще, да...

– Каково это?

– А? О, Валерия, этого словами не рассказать...

– Все так говорят, – отрезала она, откинулась на смятое одеяло и нахмурилась, – неужели это так сложно...

– Вообще-то да. Очень. – Он достал сигарету, повертел, передумал и отложил.

– Уезжай отсюда, Андрей, – вдруг сказала она. Резко, решительно. – Я практически ничего не знаю о Финансовой полиции, но по всему видно, что ты хороший человек, искренне любящий свой дом. Уезжай при первой возможности. Мой муж не такой. Он сильный, суровый, но сегодня днем вам с подругой могло так и не повезти. Я слишком часто вижу, как он демонстрирует свою силу.

– Он тебя бьет? – внезапно спросил Андрей. Она опустила глаза. – Суровый хозяин крепостных крестьян, держащий тебя здесь как наложницу? – Он вдруг понял, что многое хочет ей объяснить. Молодая и дурная? Это поправимо. – Ты вот сказала мне о своей предначертанной судьбе?! Запертая в доме на краю мира и не знающая, что такое улицы города. Ты хоть сама понимаешь, о чем говоришь?

– Я ему всем обязана! Целиком и полностью, такая, какая я есть... Тебе не понять...

Все-таки она была не такой, какой пыталась казаться. Не то что не такой, как все в этом доме, развращенные богатой ленью и возможностями, а просто не такой, как все, кого встречал в своей жизни Андрей. Ну, кроме Светланы, наверное.;. Бесконечно легкая, полная света и какой-то огромной теплоты. И ведь врала, ему, самой себе, Воротову наверняка. Зачем? Янка бы только фыркнула.

Даже не приближаясь к такой женщине, можно было с уверенностью сказать, что ее ласки сведут с ума, а уверенные, поддерживающие прикосновения пальцев никогда не дадут упасть духом. Про таких еще говорят – неземная. Она могла бы быть прекрасной женой, а в будущем отличной матерью. Андрей смотрел на Валерию, слушал, жадно впитывал аромат духов, и чем больше проходило времени, тем больше он не понимал, чего невеста его противника, если не врага, хочет от него самого. «Тебе не понять...»