Оборванный след - Юрий Иванович

Тут землянин не выдержал и фыркнул:

– Всему есть предел! Я вон даже пока домой убежать отсюда не могу…

– Всё-таки упорствуешь в своём недоверии? А давай попробуй! Ну? Просто представь меня не здесь, перед тобой, а вон под тем навесом. Или в беседке. Ну? Почему не действуешь?

– Нет, ты меня своей наивностью поражаешь, – опять ухмыльнулся он. – Или пытаешься разыграть…

– А ты попробуй! Попробуй! – настаивала престарелая аборигенка. – Слабо напрячься да мозговыми извилинами шевельнуть?

– Ладно… – только чтобы отвязалась, решился Торговец. А про себя размышлял: «Мне несложно сделать вид, что пытаюсь нечто сотворить. Раз пять попробую, ну максимум десять, и на том всё и окончится. Больше ни за что на розыгрыши не поддамся!..»

Отвернулся в сторону беседки, представляя всё ту же фигурку изрядно старой женщины, сморгнул и… Только через несколько секунд захлопнул отвисшую непроизвольно челюсть. Потом резко оглянулся: возле Блока никого не было! Вновь глянул на беседку. Бабулька там и стояла, гордо уперев одну руку в бок, а вторую торжествующе вскинув вверх.

«То ли тут крыша с миражами, то ли моя личная «крыша» прохудилась, – стал грешить он на свою психику. И хорошо хоть логика подсказала: – А что мне мешает ещё раз попробовать? А то и сотню раз?..»

Опять развернулся в другую сторону, вновь представил и даже моргнуть не успел, как Акиманди Кеол’Огос, она же Луч, уже стояла на краю крыши! Но уже с двумя руками, воздетыми к небу. Третий перенос, четвертый – получается! На пятый раз он не стал отворачиваться, а сменил место нахождения дамы в пределах своей видимости. Получалось как в смонтированном кино: вот она стоит рядом, а вот уже следующий кадр с её фигуркой в беседке. Или на краю крыши… Или под навесом… Или где угодно…

– А почему ты молчишь? – наконец догадался спросить он.

– Дух во время переноса так захватывает, что челюсти сводит, – с видимым трудом ответила Луч. – А теперь попробуй меня переместить сразу вниз, – она смело подошла к краю крыши. – Вон на ту полянку! Она лучше всего видна под сиянием лун.

Светозаров встал рядом. Представил. И тут же увидел Акиманди внизу, задорно прыгающую и машущую ему руками. Вернул обратно. Непроизвольно поднял ладонь и пощупал женщину за плечо. И только после этого ужаснулся по-настоящему:

«Мама, не отдавай меня папуасу! Трамтарарам!.. Теперь что, эта отшельница будет вечно возле меня?! – потому что поверил и во всё остальное, что она ему рассказывала. – Чужая?! Незнакомая?! Старая женщина?! И всё время рядом?! О-о-о-о-о! Я этого не переживу!.. И не только я!.. Сашенька тоже этого не поймёт. Кошмар! Ужас! Что же делать? И как это меня так коварно подставили? И кто? Сама бабка или ахкуадры? И как теперь от неё избавиться? Ведь наверняка способы имеются. Только у кого эти способы выведать? Эта самая Луч может и не рассказать. Для неё жизненное предназначение уже свершилось, и ей ничего не надо. А добраться до ахкуадров, если они живы, большая проблема…»

Видя, как он застыл в ступоре, уставившись выпученными глазами в небо с редкими звёздами, учёная историк, видимо, догадалась о некоторых душевных терзаниях своего патрона. Потому что сама потрепала его ласково по плечу и стала, тонко используя иносказательный смысл, объяснять:

– Да ты не переживай так, я пошла на изменение своей жизни сознательно и добровольно. И не смущайся тому, что я могу невольно оказаться в ненужном месте в ненужное время. Поэтому, чтобы ты за меня никогда не переживал, тебе только и надо при любом перемещении в иной мир или хотя бы в соседний посёлок постоянно обо мне помнить и сразу определять мне должное место или нужную роль. Захотел, я в своей комнате оказалась и спокойно отправилась себе спать или переодеваться. Пожелал – я на кухне. И сразу приступаю к готовке обеда. Надо – превратил меня в дубину с шипами и закинул себе на плечо, отправляясь на охоту. Следует за кем-то проследить или прослушать, и я в виде цветочного горшка или трепетной моли оказываюсь рядом с твоими врагами или недоброжелателями…

При последнем сравнении мужчина не выдержал:

– Моли?! Она же маленькая. А куда денется твоё остальное тело?

– Ха! Это уж нам, Лучам, знать не положено! Как я полагаю, всё только от твоей фантазии зависит. Можешь меня в пушку превратить для стрельбы снарядами или непосредственно снарядом, летящим в цель. Или автомобилем, или, в самом деле, фарой вместе с аккумулятором, освещающей нужное направление.

– И что, – Дмитрий нервно сглотнул. – Будучи фарой или пушкой, ты всё будешь вокруг видеть, слышать и ощущать?

– Наверное! Давай сразу и попробуем, – предложила она с готовностью.

– Стоп, стоп! – попытался он выбросить из головы неуместные итоги живо представленных экспериментов. – Я ещё к подобному не готов. Да и ты можешь нечаянно пострадать. Нельзя спешить…

Зато теперь старушка шагнула к самому краю крыши:

– Ну, тогда можно я прыгну?

Вместо того чтобы застонать в отчаянии, её патрону пришла лучшая мысль. И он представил Луч находящейся внизу, в обители, в её кухне.

Той – не стало. А вот возмущённый вопль откуда-то вроде как послышался.

– Ничего, пусть тоже привыкает, – пробормотал Демарг. – Не всё мне одному мучиться. Да в одиночестве как-то думается легче… А то постоянные вопросы, пересказы и комментарии только с мыслей сбивают… Домой давно пора, а лазейку отсюда так и не отыскал! А ведь есть она! Должна быть!..

И стал внимательно осматриваться по сторонам. Тем более что небо на востоке стало быстро светлеть, наступало утро. Краешек здешнего светила уже показался из-за горизонта, своими первыми лучами коснувшись крыши величественного здания.