Колдуны и капуста - Андрей Уланов

Шпаги и рапиры, сабли и палаши, стилеты, тесаки, вилы, алебарды, бердыши, гвизармы, глефы, булавы, косы — эти-то как сюда попали?! — молоты — боевые, естественно, — моргенштерны, копья, пики и остроги. Всевозможнейшие мечи — от коротких, в ладонь длиной, до здоровенных, с меня ростом, пламенеющих двуручников. Ножи — эти устилали отведенную им полку сплошным ковриком, и я готов был ставить сто к одному, что двух одинаковых среди них не сыскать. И еще вдвое больше льдисто поблескивающих полированным металлом штук, об именовании которых я мог лишь строить догадки. Скажем, для чего может служить вещь, выглядящая... ну, почти как обычная лопата? То есть, я хотел сказать, понятно, что это какая-то очень убийственная штука, но как?

Многое явно было магическим — я без труда различал пляшущие на лезвии розовые искры. Многое — явно не из обычной стали. И если серебристый отблеск мифрила был мне уже знаком, то глубокая, словно у горного льда, прозрачная голубизна... адамант?! Тролль меня забодай... сколько же может стоить адамантовый меч?! Я, наверное, и цифр-то таких не знаю...

Все-все это оружие было невероятно, нереально... красиво. И так и просилось в руку — хором!

— Жалкое зрелище, верно?

— А? Что?

— Жалкое, говорю, зрелище, — повторил Киттус. — Уж сколько я бумаги измарал на прошения, сколько чернил извел... а они все присылают и присылают, присылают и присылают. Понятное дело — кому сейчас вся эта рухлядь нужна?

Похоже, подумал я, Его Подгорное Величество использует Королевство Гавайи в качестве свалки для гномов с нетрадиционной оружейной ориентацией.

— Разве что эльфам... на случай, если в жезле кристалл сдохнет. Не Первая Эпоха над горой — девятнадцатый век к закату подходит. А они шлют и шлют, четверть склада забили, настоящее оружие ставить некуда.

— Угу, — кивнул я, глядя в проход между стеллажами.

Оттуда, из полумрака, по-хозяйски растопырив лапы треноги, мрачно пялилась на меня черным зрачком дырявчатого ствола почти совершенная в своем угловато-коробчатом уродстве скорострелка пятидесятого калибра.

Где-то над Тихим океаном. Бренда Ханко.

Поговорка насчет бесплатного сыра и мышеловок не имеет к гномам ровным счетом никакого отношения. По крайней мере, я твердо уверена — как бы ни решалась в их подземельях проблема борьбы с грызунами, варианты с приманками не то что отвергаются с ходу, а даже и не возникают вовсе.

Но тем не менее бесплатный коньяк для пассажиров парителя они приготовили. Занятно, не правда ли? «Гномы» и «бесплатно» — лично у меня в голове эти два понятия сочетаются с ба-альшим трудом.

Вдвойне подозрительным выглядел тот факт, что коньяк был хороший — настоящий французский, а не наскоро какая-нибудь перегнанная сивуха из здешних кокосов. Уж я-то знаю, поверьте...

А еще я знаю, что ни Крис, ни Малыш, ни Роника, ни я сама не способны так захмелеть после одной крохотной чарки. Так — в смысле, настолько быстро и странно.

Ног хватило ровно на то, чтобы забраться внутрь фюзеляжа, как загадочно поименовал эту часть «Bundushathur» бригадир-пилот, доковылять до пассажирского кокона — странной дощато-сетчатой конструкции, выглядевшей как помесь гамака с качелями, — упасть в нее и кое-как застегнуться-завернуться-запутаться. Затем ноги, руки и прочие расположенные ниже шеи конечности, отростки и придатки дружно заявили, что голове придется некоторое время обойтись без них. Голова ничуть не возражала — она увлеченно наблюдала за происходящим вокруг сквозь какую-то серо-розовую дымку, и процесс этот ее, то есть голову, отчего-то несказанно веселил.

— Все разместились? — обернувшись, крикнул бригадир -пилот.

Ответом ему было дружное невнятное мычание. Впрочем, нет — в него вплелось мелодичное «мур-рь» младшей найтморлендки.

— Сейчас тряханет!

— П-простите, — язык вампира заплетался, но озабоченность в его голосе прозвучала вполне явственно, — а н-нас сильно будет трясти?

— Сильно, сильно, — Клемей, согнувшись, разглядывал паутину тросиков в носу кабины. — Так что замотайтесь получше.

— П-простите еще раз, — вампиры, как известно, иногда бывают очень назойливыми существами, пьяные же вампиры, как я неоднократно имела несчастье убедиться на борту «Принцессы Иллики», в этом отношении превосходят своих трезвых сородичей вдвойне, а порой и втройне. — А н-нас долго будет трясти?

— Долго.

Бригадир-пилот произнес это в лучшем стиле оркских военных вождей — выпятив далеко вперед нижнюю челюсть и презрительно цедя сквозь клыки: «ды-ылго-о-о». Да, именно так — «ды-ылго-о-о»!

— И-извините... а н-насколько долго?

Судя по тому, с каким лихорадочным блеском в глазах гном начал озираться по кабине, он собрался запустить в русского чем-нибудь тяжелым. Не обнаружив ничего подходящего для указанной цели, он решил ограничиться моральной сферой.

— Как повезет. Может, и до самого Китая прокувыркает.

— А д-до Китая... это далеко?

— Охренительно далеко, — злорадно сказал бригадир-пилот. — В особенности если не повезет с ветром. Ветер, он, чтоб вы знали, дитя природы, а дети, как известно, существа непостоянные. Может в Китай унести, может в Калифорнию, а может и в Австралию.

— Э-э... подождите, я вылезу...

— Поздно! — торжествующе рявкнул Клемей и высунувшись в боковое оконце, проорал: — Nitor!

Не знаю, кто и чего зажег по этой команде, но раздавшегося за моей спиной свиста и воя с лихвой хватило бы на сотню шутих. «Bundushathur» затрясся, подпрыгнул и понесся вперед. Мы вырвались из вечного полумрака пещеры, сквозь стекло кабины навстречу брызнуло солнце, завывания вмиг исчезли, словно прихлопнутые крышкой, а еще миг спустя что-то — судя по звуку, это был страдающий изжогой дракон — яростно взревело прямо под нами.

— А-а-а-а!

— Ракетный ускоритель! — не оборачиваясь, крикнул бригадир-пилот. — Вообще-то, их советуют беречь, но лично я предпочитаю жечь сразу и не тягать лишний груз. Зато получим запас по высоте.

— Э-это ч-чтобы п-падать было ве-еселее? — хмель, похоже, выветрился из головы в момент взлета, но из-за бешеной тряски зуб не то что не попадал на зуб, а вообще непонятно как удерживался во рту. Впрочем, Клемей меня понял.

— В точку, миссис. Уж что-что, а веселье я вам гарантирую. Равно как и незабываемые впечатления!

— Да пошел ты...

Рев тянулся нескончаемо долго, не меньше минуты. Напоследок таинственный «ракетный ускоритель» несколько раз оглушительно чихнул — и в мире из всех звуков остался лишь свист рассекаемого крыльями воздуха... и судорожное икание Викки в дальнем от меня углу фюзеляжа.

— Хорошо поднялись! — Клемей сопроводил эту фразу старинным гномьим жестом, когда-то обозначавшим победу, однако в нынешние времена куда чаще употребляемым в качестве оскорбительного.