Три капитана - Сергей Челяев

На Беллону же колонистов никогда не завозили и в помине. Туда даже регулярных рейсовых звездолетов нет. Причина проста как день: Беллона — одна из планет главного стратегического резерва Объединенных Наций. Великорасе жизненно необходимо всегда иметь под рукой такие землеподобные планеты, причем полностью свободные. И чем ближе к Солнечной системе, тем лучше.

На тот экстренный случай, если человечеству вдруг придется однажды покидать Землю.

Или его кто-то вынудит сделать это.

От своих размышлений я очнулся, перешагнув порог реакторного отсека. Там всё оставалось по-прежнему, разве что лист пластика, которым в свое время траппер прикрыл бездыханное тело «короля», сполз на пол.

Бирман предпочел остаться у входа, поэтому Федор сам укрыл мертвого инопланетянина со всей осторожностью.

Тайну сразу чем-то здорово заинтересовал умывальник, и она остановилась подле кранов. Воды в системе не было и в помине, но девушка упрямо накручивала металлический вентиль с отрешенным видом Орлеанской Девы в ожидании аутодафе.

— По-моему, он просто сам собою развернулся, — указал я на пластик.

Смагин кивнул, подошел к Тайне, обнял за плечи и что-то прошептал ей на ухо.

Бирман по-прежнему молча стоял, по обыкновению привалившись к переборке.

Пауза была столь тягостной и натянутой, что у меня зазвенело в ушах. Кому-то нужно было срочно разрядить обстановку. А то электрические искры скоро поскачут по одежде как блохи. Ну, у кого из нас язык без костей? В ком самолюбия ни на грош?

Разумеется, это он.

В смысле, я.

— Какая-то и вправду дурацкая ситуация складывается, — проворчал я, удивляясь неверности и хрипотце собственного голоса. — Так с ходу и не поймешь, что нам всем сейчас лучше — молчать или говорить.

— Говорить!

— Ты прав, Федор, — кивнул я. — Может, тогда и тему подкинешь поуместней, на злобу дня, так сказать?

— Не сказать! Неправильно. Говорить!

— В смысле? — Не понял я. — Чего говорить? Ты о чем?

Боковым зрением я по давней привычке фиксировал Бирмана. Траппер за всё время нашего пребывания в реакторном отсеке так и не проронил ни звука. Лишь в уголке рта застряла кривая, презрительная усмешка.

Смагин обернулся.

— Ты что, Костик, рехнулся? Сам с собой начал разговаривать?

Я не успел ему ответить.

Тот же голос, что и пару секунд назад, негромкий и шелестящий, снова повторил свое, очевидно, излюбленное слово:

— Говорить!

Но это сказал не Смагин.

И, разумеется, не Бирман.

И даже не Минералов с борта «Дромадера», не говоря уже о Тайне.

Голос исходил откуда-то снизу и сбоку. Там, в сторонке от бездыханного тела инопланетного существа, горой были навалены пустые коробки и пластиковые контейнеры.

Я шагнул в сторону этой свалки тары, но в ту же минуту кто-то, скользнув мимо, задел меня, при этом сильно ударив в плечо, так что я буквально отлетел, врезавшись в Смагина. Вот это да!

Даже не представлял себе, что обычный с виду человек может двигаться так быстро!

Бирман — это он первым бросился к свалке коробов на голос — пружинисто покачиваясь на корточках, уже торопливо разбрасывал в стороны пластиковые коробки, какие-то грязные тряпки и лоскуты.

— Извини, парень, — не поворачивая головы, проворчал траппер. — По контракту вы всегда должны располагаться строго за моей спиной.

Потом он выпрямился, и мы увидели в руке Бирмана маленькую плоскую коробочку, отливающую металлом. А спустя мгновение оттуда раздался всё тот же голос:

— Говорить…

— Это еще что за чертовщина?

Я озадаченно рассматривал говорящий коробок.

Траппер лишь пожал плечами.

— По-моему я знаю, что это, — прошептала Тайна. После чего медленно обернулась к «королю».

И пронзительно взвизгнула.

Центральный глаз инопланетянина был открыт и смотрел на нас, не мигая.

Мне показалось, его губы слегка дрогнули. И в ту же секунду звуковой коробок ожил вновь:

— Я говорить… Один из вас… Скорее…

В любом коллективе, хотя бы даже сплошь состоящем из психопатов, неврастеников, а по совместительству — обоюдных заклятых врагов — всегда найдется хотя бы одно существо, способное сохранять хладнокровие даже в такой развеселой компашке. У нас таким существом, без сомнения, был капитан-предприниматель.

— Понимаю, — кивнул он, и дальше уже кивал после каждой фразы. — Ты хочешь говорить?

— Говорить, — последовал ответ, и мне показалось, что я расслышал даже в этом металлическом голосе из коробки нотки облегчения. — Один из… вас.

К моей вящей радости, всё это время «король» не двигался с места. Только серые губы шевелились, с каждым словом всё заметней, будто они медленно, постепенно оттаивали от невообразимого пятивекового сна.

— Ты говоришь посредством этого прибора? Это переводчик?

— Живой… Внутри… Расти, — последовал ответ. — Один из вас… говорить.

— Мы уже говорим, всё хорошо, — Федор продемонстрировал «королю» раскрытую ладонь, что у всех народов Земли испокон веков символизировало добрые намерения.

— Нет… ты не понимать, — возразил переводчик. Существо вдруг с силой втянуло в себя воздух, точно пришло время ему насытить кислородом легкие. — Один из вас… или не ты… Я пока не знать…

— Понимаю, — медленно кивнул Смагин. — Кто может с тобой говорить?

— Проверять… — ответил переводчик. — Проверять — знать.

Это уже был явный логический ряд, и мы в замешательстве переглянулись.

Существо было безусловно разумным, но до каких пределов простиралась способность его разума к мышлению и общению никто из нас, понятное дело, не знал.

— Я понял, — вдругорядь кивнул Федор. — Как можно проверять?

— Жидкая жизнь… давать. Смотреть… проверять, — тут же откликнулся переводчик.

Вот те раз! Что он имеет в виду, интересно?

Федор между тем решился на первый контакт. Он протянул переводчик и положил его прямо в пальцы скрюченной руки «короля».

В тот же миг «король» сделал неуловимое движение, невероятное в своей скорости, даже Бирман бы позавидовал — и цепко ухватил Федора за руку.

— Не бояться, — быстро проскрипела коробочка. — Проверять. Только проверять.

Думаю, не я один проклял в ту минуту свою небрежность и легкомыслие при беглом осмотре тела инопланетянина.

Нас всех оправдывало лишь то, что никому и в голову не могло прийти, что это существо способно очнуться после сна длиною в четыреста пятьдесят лет!