Призраки грядущего - Дэвид Геммел

Победители.

Киалл повторил за ним.

— Что это значит?

— Жизнь, — прошептал холодный голос в его мозгу, и Киалл испуганно вздрогнул. — Не бойся, — продолжал голос Тенаки-хана. — Я тот воин, который помог тебе в битве с демонами, и теперь я снова помогу тебе. Мне нужно, чтобы ты успокоился и позволил мне вернуться к жизни— совсем ненадолго. Это все, что я прошу у тебя в обмен на свою помощь.

Киалл чувствовал, как некая сила словно распирает его изнутри.

— Уступи, Киалл. Позволь мне спасти твоих друзей.

— Это мой поединок, — слабо заспорил юноша.

— Джунгир-хан отравил меня — отравил родного отца. Ты должен позволить мне осуществить мою месть.

— Я... Я не знаю.

— Доверься мне. Уступи. — И Киалл сдался, чувствуя, как сила Тенаки-хана вливается в его жилы. Их памяти слились, и Киалл вспомнил трепет бесчисленных битв, увидел падение неприступного Дрос-Дельноха, познал великую любовь, которую питал хан к полулюдице Рении. Более того — он ощутил в себе уверенность прирожденного воина. Он хотел шагнуть вперед, но к ужасу своему понял, что члены больше не повинуются ему. Руки простерлись в стороны, легкие наполнились воздухом.

— Ох, — произнес другой его голосом, — как это славно — снова дышать!

Тенака-хан двинулся к воротам, и тут из караульной выбежала Танаки.

— Киалл! — закричала она, бросаясь ему на шею. — Прошу тебя, не ходи!

Тенака поцеловал ее в лоб.

— Я вернусь, — сказал он. — Джунгир меня не одолеет.

— Еще как одолеет. Он у нас лучший боец после моего отца. Никому не под силу побить его — кроме разве что Чареоса.

— Ты любила своего отца? — спросил он.

— Ты же знаешь, что да. Больше всех на свете.

— А меня любишь? — Киалл, заточенный в собственном теле, с трепетом ждал ответа.

— Да, — просто ответила она. — Я твоя, Киалл, — отныне и навсегда.

— Твой отец тоже любил тебя. Ты была даром, который оставила ему Рения. Следи за боем со стены и ничего не бойся. Киалл вернется к тебе. Я обещаю, Наки.

Он отодвинул засов и вышел за ворота. Танаки оцепенела. Киалл стал совсем другой — и он назвал ее ласковым именем, которое она носила в детстве.

— Что ты с ним сделал? — напустилась она на Аста-хана. Старик молча отвернулся от нее к Чареосу. Мастер Меча открыл глаза.

— Я сдержал свое слово, — прошептал ему Аста. — Сдержишь ли ты свое?

— Сдержу. Что у вас слышно?

— Киалл вышел на поединок с Джунгир-ханом.

— Исток всемогущий, нет! — простонал Чареос. — Помогите мне подняться на стену.

Маленький жилистый шаман поставил Чареоса на ноги и чуть ли не на себе поволок вверх по ступенькам.

В долине Тенака-хан уверенно вышел навстречу сыну. Джунгир был вооружен роскошно украшенной саблей, подаренной ему Чиен-Цу. Тенака обнажил свою, испытал ее на равновесие и отшвырнул прочь. Пройдя мимо удивленного Джунгира, он остановился перед старым воином на серой лошади.

— Мне сказали, что ты Субодай, самый старый друг Тенаки-хана.

Старик угрюмо кивнул.

— Не одолжишь ли ты мне один из коротких мечей, которые Тенака подарил тебе в вашу последнюю встречу?

Старик окинул взглядом Киалла — его осанку, наклон головы, внимательный серый взгляд, — вздрогнул, вынул меч и молча подал его юноше рукоятью вперед.

Тенака дважды взмахнул мечом в воздухе и вернулся к Джунгир-хану.

— Готов ли хан к бою?

Джунгир сделал молниеносный выпад. Тенака отразил его и придвинулся ближе.

— Ты думал, яд остановит меня, сынок? — шепотом спросил он.

Джунгир побелел и снова ринулся в атаку. Но клинок Тенаки каждый раз отбрасывал его назад. Когда они в пылу боя отошли подальше от зрителей, Джунгир нанес рубящий удар. Тенака отбил его и подошел еще ближе.

— Аста перенес мои кости сюда, но я по-прежнему чувствую вкус яда из твоей чаши.

— Замолчи! — завизжал Джунгир.

Тенака, прыгнув вперед, выбил меч из его руки, и клинок упал в десяти шагах от них.

— Подними, — приказал Тенака.

Джунгир схватил меч и бросился вперед, забыв о защите. Тенака, не успев опомниться, безотчетно вонзил меч в грудь сына. Джунгир обмяк.

— Я любил тебя, отец, — сказал он, — а ты всегда был ко мне безразличен.

Тенака со слезами на глазах подхватил сына и опустил на землю.

— Ох, сынок! Я гордился тобой, но хотел, чтобы ты вырос сильным — настоящим надиром. И чувства свои проявлял только с Танаки. Но я любил тебя — и твоих братьев тоже. Джунгир... Джунгир!

Но хан уже умер.

Тенака стоял над ним, склонив голову, потом вырвал из тела меч, отшвырнул его прочь и опустился рядом с сыном на колени.

Старый Субодай подъехал к нему и спешился. Старик охромел, но это был все тот же человек, которого Тенака-хан спас много лет назад.

— Кто ты? — шепотом спросил старый воин. — Кто?!

— Всего лишь человек, — ответил Тенака, глядя на крепость, где осталась его единственная дочь. Глупый мальчишка подарил ему жизнь, и он использовал ее, чтобы убить последнего из своих сыновей. Притом в этот миг он ясно понял, что не сможет отнять у дочери ее любовь. Уж лучше умереть окончательно и отправиться на поиски Джунгира. — Иди сюда, Киалл, — тихо позвал он.

Киалл почувствовал, как сила, сковывающая его, уходит. Он потянулся и сказал Субодаю:

— Спасибо, что одолжил мне меч. Дух Тенаки-хана велел мне попросить его у тебя.

— На миг мне подумалось... — Надир потряс головой. — Ладно, пустое. Возвращайся в свою крепость — скоро ты все равно умрешь.

— Субодай! — крикнул Аста-хан со стены.

— Чего тебе, колдун?

— У хана родился сын!

— Это правда? — спросил Субодай у Киалла свистящим шепотом.

— Да. Он родился ночью.

— Сейчас я вынесу его, — сказал Аста. — Погодите нападать.

Киалл пошел обратно в крепость. Двое солдат открыли ему калитку. Аста направился в караульную, но Чареос остановил его.

— Подожди. Я сам вынесу тебе дитя.

Чареос вошел к Равенне. Она кормила грудью одного мальчика, а другой спал. Чареос сел рядом с ней.

— Не знаю, как и сказать тебе об этом, но я, чтобы предотвратить войну, пообещал, что один из твоих сыновей станет ханом. Теперь меня поймали на слове.