Прости, но ты полюбил психопатку - Мария Круз

– А почему ты без Бена? Его сегодня не было, – сказала Бриджит и устроилась поудобнее.

– Он не смог. Но сказал, чтобы я позаботилась о тебе.

– А-а-а. Ясно.

– Бриджит, послушай меня. Я хотела тебя спросить об одном, – и вновь мне сложно выдавить из себя слова, которые человек может и не понять. – Скажи, ты устала так жить? Я про постоянные приступы, больницы, уколы, эксперименты, боли.

– Очень. Но мама продолжает меня возить к новым врачам. Я им уже даже больше рассказываю, чем она. И мне хочется от этого всего отдохнуть.

– А ты же знаешь, что вылечить тебя не могут?

– Знаю. Причем уже давно. Мама думает, что я ничего не слышу, но я всегда подслушивала. И не понимаю, почему они не могут от меня отстать, если ничего сделать нельзя, – она развела руками.

– А если бы ты могла, хотела бы это все закончить? Прямо сегодня? – спросила я и затаила дыхание.

– Ты имеешь в виду – умереть? – спросила она и посмотрела на меня своим необычайно взрослым взглядом.

– Если прямо говоря, то да. Без мучений, без страха, без боли. Ты просто заснешь, и больше не будет никаких трубок, капельниц, уколов и приступов.

– И ты это можешь сделать?

– Могу, – я провела рукой по ее плечу, – но только если ты уверена, что хочешь этого. Я просто не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Твои родные никогда не предложат тебе этого, так как они тебя слишком любят. А еще они слишком эгоистичные. Они готовы смотреть, как ты мучаешься, лишь бы не отпускать тебя. Они будут слишком скучать по тебе. Но ты страдаешь. Это гораздо хуже.

– Я рада, что хоть кто-то это понимает. Это ведь не жизнь. Это даже не я. Для них я всегда буду ребенком, и моего мнения никто не спросит.

– И что ты думаешь?

– Дай мне минутку. Мне нужно посоветоваться, – сказала она и немножко улыбнулась.

Я сидела не шелохнувшись и не отвлекала ее. Но удивительно, что она была так рассудительна, что в ее глазах не было ни капли страха или удивления. Она очень начитанный ребенок и уже слышала про то, как люди уходят из жизни, когда им невыносимо жить. Как бы я поступила на ее месте? Не знаю. Сейчас, скорее всего, согласилась бы. Все равно все вокруг настолько серого цвета сейчас в моей душе, что умерев, я бы и не заметила, что что-то изменилось.

– Хорошо, – произнесла Бриджит спустя пару минут. – Я согласна.

– Ты уверена?

– Да. Абсолютно, – сказала она и поудобнее села на койке.

– Хорошо, – она и правда гораздо смелее многих моих взрослых знакомых. Может, даже смелее меня. – Ты любишь шоколад?

– Мне нельзя его. Аллергия.

– Сегодня можно. Сегодня тебе можно все, – сказала я и улыбнулась как можно добрее.

– Тогда люблю.

Я залезла в свою сумку и достала из нее упаковку шоколадных конфет с ореховой стружкой, пипетку, маску с респиратором и пузырек с моим фирменным ядом. Все это я сложила на стол, а сумку убрала на пол.

Первым делом я надела маску и убедилась, что она сидит плотно. Этот яд – мое произведение искусства. Его невозможно определить, но его концентрация так сильна, что от одного запаха можно потерять сознание. Я открыла коробку с конфетами и достала одну из них. Потом аккуратно сняла герметичную крышку с пузырька с ядом и опустила в него пипетку. Поднесла ее к конфете и капнула на нее пару раз. Этого более чем достаточно. Затем аккуратно закрыла пузырек, выкинула пипетку в мусор и, убедившись, что все в сумке аккуратно сложено, сняла маску. Мы обе смотрели на конфету, не отрывая взгляд, как вдруг в начале коридора послышались шаги. Бриджит испуганно посмотрела на меня и прошептала:

– Прячься! Под кровать.

Я быстрым движением нырнула под койку ровно в тот момент, как дверь аккуратно открылась. Из-под кровати мне было видна только обувь. Медицинская обувь, что-то вроде кедов. Скорее всего, медсестра. Она постояла еще несколько секунд в проеме двери, а затем так же тихо вышла из палаты, закрыв за собой дверь.

– Она ушла. Поднимайся.

– Это была медсестра?

– Наверное. Я сделала вид, что сплю.

– Тебя никто не должен сегодня навестить?

– Нет, – сказала Бриджит и снова посмотрела на конфету. – Так мне просто нужно ее съесть?

– Да, – твердо произнесла я.

– Это будет больно?

– Совсем нет. Ты просто уснешь. И наконец обретешь покой.

– Хорошо. Только пообещай остаться со мной, пока я не усну. Мне немножечко страшно.

– Обещаю. А бояться – это неплохо. Все боятся. А те, кто говорит, что нет, боятся еще больше.

– Ладно, – сказала она и взяла в руки конфету. Повертела ее немного, понюхала и даже немного облизнула.

– Бриджит.

– Да? – сказала она, не отрываясь от конфеты.

– А с кем ты советовалась сегодня?

– С собой в будущем.

– И что ты себе из будущего сказала?

– Ничего. Я просто себя в нем не видела, – сказала она и в один укус проглотила всю конфету.

Бриджит попросила меня остаться и почитать ей. Я читала, а она держала меня за руку. На ее лице было спокойствие и смирение. Было видно, как она уходит в этот воображаемый мир книги и становится наблюдательницей описываемых событий. Под мой голос она и уснула. Яд не убивал сразу, он вводил в глубокую кому, а уже где-то через сутки останавливал сердце. Так что приборы, к которым она была подключена, никак не отреагировали. Я собрала все свои пожитки, включая коробку с одной-единственной отсутствующей конфетой, и покинула больницу незамеченной. Оказавшись на улице, увидела, что пошел дождь. И мне искренне хотелось верить, что это хороший знак.

Никаких сообщений от Мерфи, естественно, не пришло, и нигде я его не встретила.