Ведьмак - Василий Сахаров

Очередная инфильтрация прошла без сучка и задоринки. Олега Курбатова, ведьмака и ходока, на Кромке знают многие. Но я сменил облик и стал бродягой Олегом Молчановым. Иное лицо. Собственный автомобиль, подержанная «Нива». Есть оружие, как огнестрельное, так и холодное. Запас продуктов, медикаментов, топлива и снаряжения – в наличии. Легенда – «потеряшка», который оказался в пустошах между Преображенским и Каменецким анклавами, встретил повольников, и они разъяснили, что вокруг совсем не Земля.

Я открыл один из порталов, перебрался на Кромку и выехал к отдаленному каменецкому поселку Искра. Люди здесь проживали крепкие и спокойные, потомки красноармейцев, которых на Кромку посылал товарищ Сталин. Как положено, я представился и прошел первичную проверку на тьму в местном храме. А когда староста, на которого я слегка ментально надавил, выдал мне сопроводительный документ с поселковой печатью, отправился в Каменец.

Первым человеком, который встретил меня на перевале перед городом, был старый чиновник Степаныч. Знакомая личность. Он задавал мне стандартные вопросы – кто и откуда, фамилия, имя, отчество, как оказался на Кромке, специальность и служба в армии. А я отвечал, быстро и четко. Попутно проводил ментальную обработку чиновника и, несмотря на его защитный амулет, смог убедить старика, что перед ним не враг и не шпион. Это мелочь. Все равно Тайную канцелярию разгромили, а с повольниками и дружинниками, которые прикрывали город, можно договориться. Но лучше все провернуть тихо.

Наконец, без особого досмотра получив временный пропуск в город, я оказался предоставлен сам себе. После чего добрался до постоялого двора «Крум», который считался одним из лучших в Каменце, снял номер и поставил «Ниву» в гараж.

Следующий шаг – встреча с Еленой, которая находилась в цитадели. Но перед этим следовало пройтись по городу и принюхаться. Хотелось понять, что вокруг происходит и каковы настроения горожан, а только потом я собирался увидеть ведунью.

Решение принято. Я оделся в брезентовую «горку», такие треть города носит. Как раз по весенней погоде. На ремне кинжал, под одеждой верный «стечкин», а в кармане пара гранат. Короче говоря, подготовился к любым неожиданностям.

Покинув «Крум», пошел в сторону центра по Сенной улице. Ничего необычного. В городе относительно спокойно. Люди трудятся и отдыхают. Но неожиданно я остановился.

«В чем дело? – прислушиваясь к себе, подумал я. – Почему остановка? Ведь опасности нет».

Посмотрел направо – двухэтажный жилой каменный дом. Бросил взгляд назад – ничего подозрительного. Вперед – тоже чисто. Налево – снова дом, и на первом этаже – лавка Ивана Колесникова, больше известного как Кузьмич, старьевщика и картографа, который иногда скупал у повольников добычу.

Теперь ясно, в чем причина остановки. Маша. Как же я мог про нее забыть? Я встретил ее, когда второй раз оказался в Каменце. Она была рабыней, а потом ее выкупил Кузьмич, и она помогала ему в торговле. В моей жизни она человек случайный. Но мне эта девушка приглянулась. Взгляд у нее хороший, чистый. Поэтому несколько раз я собирался ее навестить. Но никак не получалось. Дела и заботы мешали. А сейчас ничего не горит и вокруг не гремят выстрелы. Немного времени в запасе есть, а значит, можно зайти в гости. Просто посмотреть, как она живет, и узнать, все ли у девушки в порядке. Может, она уже давно замужем и нянчит двух-трех карапузов. А может, до сих пор одинока. Как и я, кстати сказать.

Толкнув дверь лавки, вошел внутрь, и над головой прозвенел колокольчик. Я замер на пороге, и взгляд скользнул по просторному помещению. Надо отметить, в лавке многое поменялось. Причем в лучшую сторону. Раньше все было захламлено, а теперь порядок. Вдоль стен полки и на них товары. В основном старые разгрузки и камуфляж, ношеные ботинки и плащ-палатки, саперные лопатки и рюкзаки, ремни и связки веревок. Почти все беу, но вещи добротные. Как раз для повольников, которые все пропили и прогуляли, но должны отправиться в поход. А возле прилавка большой книжный шкаф и в нем тубусы с картами.

«А где же владельцы?»

Еще раз осмотревшись, я увидел Кузьмича.

Старик, несмотря на более чем преклонный возраст, еще был жив. Тихо и незаметно, слившись с обстановкой, он сидел в инвалидной коляске между стеллажами и смотрел на меня. Взгляд здравый – сразу заметно. Но в глазах печаль и тоска, а еще – готовность умереть.

«Недолго Кузьмичу осталось, – машинально определил я. – Его смерть близка, потому что он сам жить не хочет. Устал. Еще неделя-другая, и он отправится на погребальный костер. Сомнений в этом нет».

– Добрый день, – пройдя в лавку, поприветствовал я старика.