Весёлый лес - Светлана Багдерина

– Всегда рад служить вашему величеству, – скромно пристроившийся у косяка волшебник под восхищенными взглядами аудитории галантно склонил голову. Агафон тоже послушно отыскал героя дня глазами, и нервно сглотнул. Завкафедрой техники прорицания и гадания ВыШиМыШи узнал его тоже. Кривоватая улыбка поползла по его физиономии.

– Ты был с ее высочеством? А я-то думал, отчего ни одно предсказание не шло, как положено… Мне следовало бы догадаться, – только и смог произнести он.

– А, кстати, кто эти люди, Белочка? – Луи только сейчас заметил некоторую общность в нарядах сестры, дочери и еще четырех человек.

– Папочка, все в порядке, все замечательно! – просияла Изабелла. – Ты просто не представляешь! Это мой жених, это его друг с невестой… Нет, ты не туда смотришь! Это мой жених, а не наоборот!

Король недоуменно наморщил лоб.

– Но Белочка, я же помню принца Агафона…

– Папа, я тебе потом все объясню, но свадьба состоится у нас с Люсьеном де Шене! И я еще не закончила представлять моих друзей!

– Надеюсь, больше неожиданностей для нас ты не приберегла, – покачал головой монарх, сдаваясь перед напором бури сюрпризов.

– Конечно, нет! Познакомься: Это – Лесли из Лиственки, дровосек, и его невеста Грета Анна Николь Жюли Шарман, дочь бондаря!

– Лесли?! Из Лиственки?! Но… или он настолько похож на принца Агафона… или… Но где, в таком случае принц Агафон?

– Папа, успокойся, все так, как должно быть!

– Это называется – без сюрпризов, – спрятал улыбку в усы муж тетушки Жаклин.

– Ты про настоящие сюрпризы еще не слышал, дядюшка Жером, – ответила племянница с лукавым взглядом и продолжила, указывая на студента: – А вот этот молодой человек – самый выдающийся маг современности Агафоникус Великий!

Инкассандр прыснул, великий Агафоникус попытался провалиться сквозь землю,[69]принцесса сердито зарделась.

– Вы можете хихикать сколько вам угодно, ваше прорицательное премудрие, но Гавара одной левой победил он, а не вы!

Ошеломленная, изумленная тишина на несколько секунд повисла в «Будуаре», а после вельмож словно прорвало:

– Гавара?!..

– Он?!..

– Чур меня, чур!..

– Вы были у Гавара?!..

– И как он вас отпустил?!..

– Как вы туда попали?!..

– Да, вы совершенно правы, я бы сейчас с удовольствием умылась, переоделась и чего-нибудь съела, – наслаждаясь вниманием, произнесла Изабелла.

– Да что это мы! Немедленно едем во дворец! Кареты ждут! – вскочил король, и придворные заторопились к выходу.

– Погодите, ваше величество, ваше высочество! Это вам на дорожку! – в обнимку с наполненной угощениями корзиной, с поклоном приблизился Толстый Хансен.

– А это тебе – за беспокойство, – казначей в обмен вручил туго набитый кошелек.[70]

Во дворце, откружив и откаруселив, потихоньку улеглась суета, вызванная возвращением пропавшей принцессы. Теплые сумерки мягко опустились на землю, огни погасли в окнах и зажглись вдоль дорожек, ночной патруль задержался с выходом, выспрашивая у дневного все известные и неизвестные им подробности о невероятных событиях прошлых дней, случившихся в веселом лесу… Сонная ночная тишина, убаюкивающе звеня цикадами и соловьями, окутала дворец и его сады, парки, дорожки и беседки.

Но где-то невдалеке от дворца… совсем рядом… чу!.. звякнула струна… другая… третья… точно кто-то робкий или неумелый касался лютни.

Под балконом твоим,

Ожиданьем томим,

Я стою полуночной порой.

Стих мой робок и нем,

Не герой я совсем —

Но тебе и не нужен герой…

Так и есть!

Преклонив колено, неловко поддерживая гриф инструмента перевязанной рукой с локтем, положенным на край скамейки, под миниатюрным балкончиком, больше похожим на широкий карниз, стоит юноша – темноволосый и статный и тщательно, но ох как неловко перебирает правой рукой струны.

Для чего я пою?

Время юность мою

Заряжает, как камень в пращу.

Лишь порою в ночи

В час мерцанья свечи

Вновь и вновь твою тень я ищу.

Ты сильна и горда.

Но меня, как тогда,

За любовь и за память прости:

Ведь не в силах и ты

Сквозь чужие мечты

Словно призрак, беззвучно уйти.

Занавеси балконной двери дрогнули неуверенно – то ли тронутые боязливой рукой, то ли ночным ветерком – и снова замерли.

Ты светла, как луна,

И вольна, как волна,

И нежна, как июльская ночь.

Как тебя не любить?!

Если только забыть

То, что ты королевская дочь.

Для тебя для одной

Сам я буду волной,

И звездою, и ветром в ночи.

Больше лжи и оков

Я боюсь твоих слов,

Но прошу: не молчи, не молчи!..[71]

Но вот с последним словом-мольбой, слетевшем с обветренных губ юноши, портьера распахнулась, дверь открылась нараспашку, на балкон выступила Изабелла с чем-то длинным и белым в руках, замешкалась на несколько секунд…

И вдруг перед самым носом влюбленного рыцаря, разматываясь, как пожарный рукав, возникла веревка из разорванных и связанных вместе простыней. Но не успел Люсьен даже подумать, сможет ли он взобраться на второй этаж с одной рукой, как его невеста перекинула ногу через перила, уцепилась за привязанную простыню и принялась спускаться.

Веревка оборвалась метрах в двух от земли, но Изабелла, не успев и вскрикнуть, оказалась в неуклюжих, но надежных объятьях шевалье.

– А десять лет назад она меня выдержала… – задыхаясь от пережитого испуга, но больше – от смеха, шепотом проговорила принцесса, обхватывая его за шею.

– Наверное, ты немного выросла с тех пор, – уткнулся рыцарь носом ей в ухо.

– Ничего подобного! – горячо возразила она.

– Хотя ты права, – улыбнулся де Шене. – Ты точно такая же маленькая разбойница, какой была тогда.

– И чтобы доказать тебе это, держи! – Изабелла вывернулась из рук Люсьена и, к изумлению того, вытащил из-за пояса охотничий нож в серебряных ножнах.