Слой - Евгений Прошкин

– До сих пор не пронюхал. На улицу я не высовываюсь, меня, главное, к телефону не подпускать, – сказал он, покосившись на Настю.

– Его люди опишут твои приметы…

– А то я такой приметный!

– Да, Петя, на него и не смотрели, – подтвердила Людмила. – Они его за лоха приняли. Типа, мы деньги выколачиваем.

– «Типа»?! – Взвился он. – Что за речь? Что, блин, за феня?! Это вам не сходняк, не блатхата! Пока они тут рыли, могли жучков накидать – не соберешь, – добавил он, успокаиваясь.

– Пункт типа первый, – отчетливо произнесла Людмила. – Тебя здесь не ждали. Вообще никого не ждали, разве что самого Бориса. Для чего, спрашивается, им тащить сюда микрофоны? И пункт второй. Типа. Если они их все же накидали, жучков, то… «Боржоми» употреблять поздновато. Они бы уже вернулись, Петя. Два раза успели бы – на танке и без танка.

Петр не глядя взял из пепельницы чью-то тлеющую сигарету и затянулся. С омерзением посмотрел на фильтр и, убедившись, что курит тонкий, как спичка, «Вог», швырнул его в раковину.

– На демократию пробило, да? А то проголосуем.

– Мы в твоей сотне пока что не числимся, – заявила Настя.

Он зыркнул на Константина.

– Командир, я подчинюсь, – ответил тот. – Если прикажешь, я с тобой уйду. Но лучше бы ты не приказывал. Успокойся, чайку попей.

Петр поднял чашку, но, задумавшись, поставил ее обратно.

Терять квартиру было жалко, тем более, что из-за нее грохнули такого полезного человека, как Борис. Ха, это теперь выясняется, что полезный, а во время встречи он был полным дерьмом.

А разве из-за квартиры? Нет, конечно, ради безопасности. Ради нее же и нужно уйти. Того и гляди, нагрянут опять, у них и ключи имеются.

Тетрадь. Определенно, им нужна тетрадь. Красная. В клеточку, небось. Фу ты, прямо как в сказке про отличников. Им – это Немаляеву. И Нуркину. Хотя, не факт, что они и здесь вместе. Петр вспомнил разговор в «Золоте нибелунгов» – Немаляев уже тогда пускал слюну насчет возвращения. Блеф. Но зачем? И отпустил его – зачем? Еще и со спектаклем. Хотел через него на Ополчение выйти? Да где оно, горемычное…

И сейчас тоже. Мурлыкни он Саперу в трубочку, через секунду – три теплых трупа. Получите, распишитесь. Ан нет, ушли. Тетрадь не нашли и свалили. Красную тетрадь. Красненькую… А если б нашли? Вот тогда другое дело. Тогда он, сотник Ополчения, был бы не интересен. А пока, стало быть, нужен. Пока Немаляев верит, что он ищет Костю. Уникального Роговцева, который обучит его шляться по слоям, как по бульвару.

А тетрадочки-то нет. Не то дамы сперли, не то Ренатик подсуетился. Зачем ему, он же тупой! И еще – Константин. Нет, с его стороны это глупо. Сам же про нее и сказал. Сам сказал – сам украл. Как там Людмила говорила? Афоризмы… Все – брехня. В тумане все. В таком жутком туманище. Неадекватный Зайнуллин, просвещающийся Роговцев, боевые подруги, невесть откуда свалившиеся, и на удивление гуманный Немаляев. Душка Сан Саныч.

– Ренат, ты в Мурманске не бывал? – Спросил Петр.

– Нет, и не собираюсь, – буркнул Зайнуллин, пережевывая сыр. К колбасе он по понятным причинам не прикасался.

– Собирайся, Ренат. То, что ты там не был, – это хорошо. В психдиспансере в ихнем не значишься. Завтра и поедешь. Поездом, потихоньку.

– Я самолеты не люблю. Падают они, суки.

– Поездом, ты не слышишь, что ли? – Повысил голос Петр. – Чтоб не регистрироваться. Костя тебе адрес нарисует. Фамилия – Кокошин. Пришел, увидел и пришил. Только без фейерверков. Культурненько. Деньги на дорогу получишь, ствол…

– У меня «Вальтер».

– Я не забыл. Ствол после акции бросишь на месте, пусть тебя за киллера примут. Он же бандитский?

– Бандитский, – кивнул Константин.

– Вот и ладно. Вопросы.

– А можно я по-своему? Мне один чувачок в дурке про колумбийский галстук…

– Прекрати.

– Да это круто! – Загорелся Ренат. – Вот так горло надрезаешь, и язык оттуда…

Настя перестала есть и крепко приложила Зайнуллина по затылку.

С психом будет трудно, отметил про себя Петр. А с бабищей – подавно.

– Дамы занимаются подбором новой базы. Сроку – три дня.

– Чем платить будешь, команданте? – Спросила Настя.

– Собой, – хихикнул Ренат. – И я на сдачу.

Людмила пнула его под колено. Зайнуллин схватил бутерброд и, прихрамывая, отошел к плите.

– Речи об оплате не идет. Если что потребуется – взяла и купила. Если рассчитываешь на гонорар – до свидания.

– За идею, значит…

– Ты больше привыкла за честь клана пасти рвать? У нас тут тоже клан. Россия называется. А вообще-то…

– Вообще-то, мы вас не держим, – закончил за него Константин. – Я вам денег обещал. Подкину. А там смотрите.

– Куда идти-то, Насть? – Сказала Людмила. – К ментам в засаду? Мы же сюда…

– Ну что ж ты, овца, лезешь? Дай поторговаться немножко! – Улыбаясь, проговорила она. – Условия: с кем спать, с кем не спать – решаем сами. Наберем свою бригаду – командуем сами.

– В пределах общей стратегии, – вставил Петр.

– Финансовые вопросы решаем сами, – продолжала Настя. – Захотим отколоться – никаких разборок, никаких отступных. Расходимся мирно. А, и вот еще: на домашние работы не подписывать. Все делаем по очереди. Мы тебе не женщины Востока.

– Заметно. Короче, вы остаетесь.

– Мы остаемся, – кивнула Людмила.

Костя сходил в комнату и принес оттуда разобранный ПМ.

– Помочь, или справишься?

– Первый ствол родители мне подарили на шестнадцатилетие, – сказала она. – Вернее, это они думали, что он у меня первый.

– Родители, – развел руками Петр. – Они всегда отстают от детей. Господи, что же будет лет через сто!

– Это еще греки спрашивали, – сказал Костя. – Древние. Нам кажется, что мир меняется. На самом деле – нет.

Людмила в мгновение ока собрала пистолет и небрежно бросила его в сумочку.

– Меняются только декорации, – согласилась она.

* * *

Немаляев рассеянно повертел в руке бутылку «Карвуазье», но так и не налил.

– Ты уверен? Ты на все сто уверен?

– Штаб, раньше ты мне этого вопроса не задавал, – обиженно проворковала трубка. – На сто, не на сто… не было там никаких записей. Даже блокнотика паршивого не нашли.

– А хорошо искали?

– Ты сам сказал: они где-то на виду. Ну, мы копнули по верхам. Если базар о тайнике, надо специалистов посылать.

– А гаврики? Что у них – шведская семья? Они могли взять, как думаешь? По мордам ничего не заметил?