Принц шутов - Марк Лоуренс

Дымка окутала Норсхейм, так что я мог разглядеть лишь мокрые черные скалы и зловещие утесы, покуда мы преодолевали последний километр, отделяющий нас от берега. Мы миновали другие норсийские суда. По большей части они были посолиднее нашего и волокли сети или перевозили грузы, но всех их объединяли характерные для здешних краев очертания. Мы видели и другие ладьи, с десяток примерно, и почти все они стояли на якоре, а одна направлялась в открытое море, но было заметно, что красные паруса маловаты для такой задачи.

Подплыв еще ближе, мы увидели порт Тронд, поднимающийся над черным каменистым берегом у подножия гор, словно выходящих из морских глубин. Я-то думал, что Ден-Хаген унылое место, но на фоне Тронда тамошний порт казался раем, прямо-таки излучающим радушие. Норсийцы строили свои дома из сланца и тяжелого леса, с торфяными крышами, а окна были похожи на щелки, неспособные пропустить тонкие пальцы ветра, уже вырвавшего у меня остатки тепла. Пошел дождь, сплетающийся с ветром и колющий щеки, словно лед.

— И это что, лето такое? Как вы его отличаете от зимы?

— Роскошное лето! — Снорри раскинул руки.

— Как отличаем? Ну, зимой нет мошкары, — сказал Арне у меня за спиной, — и снег лежит в два метра глубиной.

— И отсюда до порта можно дойти пешком, — добавил Снорри.

— Я даже не знал, что море замерзает… — Я отошел, чтобы поразмыслить над этим, и выглянул между двух щитов, закрепленных перед прибытием. — Ну, тогда хотя бы качка прекращается.

Мы прошли последние полкилометра на веслах, опустив парус. Говорю «мы», потому что я обеспечивал моральную поддержку.

— А почему Сломай-Весло так зовут? — спросил я, глядя, как все трудятся.

— Это он так первый раз сходил на веслах, — ответил Эйн.

— Лет ему было четырнадцать, не то пятнадцать, — продолжил Твейр.

— Так замахнулся веслом, что сломал его, — добавил, кажется, Трир.

— Тогда он еще сам не знал своей силы, — сказал Фьорир, у которого на руке все еще был заметен шрам.

— В жизни не видел, чтобы кто-нибудь вот так ломал весло. — Надо понимать, это был Фимм.

— Он что, сильнее тебя, Снорри?

Мне эта мысль как-то не прибавляла спокойствия.

Снорри взмахнул веслом в такт с остальными.

— Кто знает? — (Еще взмах.) — Сломай-Весло сам не знает своей силы. — (Еще взмах.) — Но я свою знаю.

И он посмотрел на меня. Во взгляде были лед и огонь, и я страшно обрадовался, что мы с ним не враги.

В гавани я с удовольствием обнаружил, что далеко не все северяне — волосатые мужики в шкурах. Еще там встречались волосатые женщины в шкурах. И если уж по-честному, некоторые горожане были в шерстяных плащах, шерстяных же или льняных куртках и узких штанах, перехваченных ремешками от лодыжек до колен, как носят в Тертане.

Выйдя на берег, я зашатался — отвык чувствовать под ногами что-то твердое и неподвижное. Я бы мог поцеловать землю, но не сделал этого, лишь зашагал вперед, сгибаясь под тяжестью заплечного мешка, закутанный в зимнюю одежду, которую, похоже, вскорости предстояло дополнить еще чем-нибудь. Снорри хорошо знал порт и привел нас в таверну, о которой был хорошего мнения.

Тронд, в отличие от многих небольших прибрежных городов и деревушек, не был владением какого-то ярла, где располагался бы медовый зал и регулярно проводились ревизии и поборы. В Тронде всем заправляла торговля. Безопасность границ порта зависела от некоторого количества щедро финансируемых союзов, а внутренняя безопасность — от дружины, которой местные купцы-заправилы платили имперской монетой. В общем, это было идеальное место для высадки и пополнения припасов. Снорри собирался отправиться в Уулиск по суше — ходу было дня два по гористой местности. Ползти по фьорду в снеккаре с горсткой людей значило утратить единственное преимущество маленького отряда — скорость и внезапность. План звучал разумно, с поправкой на то, что мы очертя голову лезли прямо на рожон, и Снорри даже сказал, что я помог все это сформулировать в минуты прояснения сознания в пути, хотя сам я, естественно, ничего такого не помнил.