Третья сила. Сорвать Блицкриг! - Федор Вихрев

— Пройдите сюда, товарищи, присядьте за общий стол, — вновь заговорил «ромб». — Для нашей страны наступило тяжелое время. Как уже мы выяснили с помощью ваших друзей и вашей техники, война окончится не скоро. Будет много жертв. Чтобы приблизить победу, вы уже сделали немало, а можете еще больше. Насколько ваша помощь будет успешной, зависит в первую очередь от вашего желания. Вам интересно, что происходит сейчас на фронте?

— Конечно! — ответили мы в один голос.

— Не без вашей помощи наши войска остановили группу армий «Центр» на подступах к Смоленску. Немец выдохся, но сил у него очень много. Отступление соседних фронтов тоже замедлилось.

Мы радостно переглянулись, а Ника показала мне большой палец.

— Товарищи командиры! — вновь заговорил «ромб». — На сегодня можете быть свободны в пределах лагеря. К вечеру жду документы. Завтрашние можно тоже, если успеете.

Олег Соджет

Только я по прибытии в лагерь из «коробочки» вышел, как ко мне посыльный подбежал, сказав, чтобы я к Карбышеву зашел. Ну, надо, значит, зайду. Вхожу туда, а там, кроме генерала, еще двое. И оба незнакомы.

— Медведь Олег Евгеньевич? — спрашивает майор. — Я — Ярошенко Алексей Владимирович.

— Не совсем, — говорю.

— То есть?

— Фамилия не моя.

— А… а почему, если не секрет?

— Так тут все просто: сейчас где-то мой прадед с братьями в этом времени воюет, вот и поменял я ее, чтоб не смущать их, буде так выйдет, что встретимся.

— Ясно, ну, тогда пишите.

— Что?

— Биографию, как там, так и тут.

Ну, написать не проблема, сел и пишу. Только дописывать стал, как Док пришел и его тоже писать усадили.

Позже узнал от остававшихся в лагере, что прилетевшие с Большой земли «проверяльщики» пошли сразу к Карбышеву. Среди них был один, кто знал генерала лично.

После того, как генерал рассказал о нас, проверяющие спросили, не «засланные ли мы казачки», на что Карбышев положил перед ними документы убитого Гудериана и рассказал о прочих наших похождениях, предъявив в довесок еще и останки «Евы» в виде ее шасси.

После чего сомнение у НКВД осталось только в нашем появлении из будущего. Но на это им было предъявлено несколько мобильников и ноутбуков. Которые при существующем уровне науки было невозможно создать. А информация на ноутбуках содержала в том числе настолько секретные (на данный момент) сведения, что их у врага быть не могло. Что в сочетании с видеотехникой будущего и ее чертежами и описаниями тоже исключало всякие сомнения.

А после совещания я пошел к «тридцать пятому». Достал оттуда шпагу с мушкетом. Думал сначала обе вещи Олегычу впарить, но тут вспомнил о Нике и, положив мушкет, пошел сначала шпагу дарить.

Ника же, как увидела, что я ей принес, так обо всем забыла. Даже не заметала, что я попрощался и ушел — все шпагу рассматривала.

А я пошел за мушкетом и к Олегычу. Хотел подарить мушкет, но его в мастерской не было, равно как и Петровича. На мой удивленный вопрос: «А где они?» — мне ответили, что они ушли в набег на какие-то механические мастерские за нужными запчастями и деталями. И ушли как раз перед прилетом товарищей из НКВД. Заодно хотели испробовать сделанные по чертежам с ноутбука противопоездные мины-«нахалки»… Но я не расстроился — написать записку и положить презент на видном месте было даже безопаснее. Что я и сделал, а в записке написал: «Это тебе презент от благодарных китайцев! Владей на здоровье. Это твое новое табельное оружие. Будешь теперь с ним воевать».

Сергей Олегович

Увидев мушкет, я сразу догадался, чей подарочек… Посмотрели с мужиками, даже пару раз стрельнули из него ослабленным зарядом, почистили и повесили на стенку рядом с древней Ли-Энфильдовской снайперской, «арисаками», «шошем» и берданками. После чего я сказал — Соджета больше в мастерскую не пускать, а то неизвестно, что еще он притащит в следующий раз. А потом мы занялись перестволкой второго «гочкиса», таким образом, у нас получалось два пулемета под наш патрон, а весь родной боекомплект можно было отдать для того «гочкиса», что в штабе стоял. А Петрович тоже воплощал идею, потыренную мною из «Карибского Шизиса», который я читал перед провалом в прошлое. Он делал из охотничьей одностволки что-то типа гранатомета для стрельбы ружейными гранатами, коих у нас было достаточно.

Док

В штабе тишина. Относительно обычного состояния. А тут группа вернулась, а все как пришибленные на дверь поглядывают кабинета генеральского.

— Генерал у себя?

— Так точно. Приказано вас пропустить сразу по прибытии, товарищ старший лейтенант.

— Даже так? Ладно… — захожу в кабинет. Хм… Новые лица. Интересно. В петлицах шпалы и вид… не окруженский видок. Ладно.

— Товарищ генерал, мобильная группа обеспечения прорыва задание выполнила! Польская рейдовая группа вернулась, у моста приняли бой. Уничтожен гарнизон охраны моста. По окончании боя разделились, вернулся на базу с легкой техникой и трофеями польского рейда. Освобождены свыше двухсот гражданских! — во выдал, генерал аж сам удивился. От меня — такой доклад…

— Молодцы, слышал уже. Почему задержался на обратной дороге? Олег в обход пошел — и то раньше тебя добрался.

И то — даже не заметил — Олег примостился в углу и что-то пишет.

— Так дождь же. И по болоту шли. Грузовики вязли…

— Ладно. Тут с тобой товарищи хотят поговорить. Спецгруппа НКВД.

Один из них, с ромбом, встал:

— Майор государственной безопасности Ярошенко Алексей Владимирович. Проходите, Олег…

— Владимирович.

— Присаживайтесь, Олег Владимирович. Мы, как Дмитрий Михайлович уже сказал, присланы для проверки вашей… необычной, скажем так, истории. С некоторыми вашими товарищами мы уже пообщались, пока вы отсутствовали.

— Для проверки… Интересно, и как вы нас проверять собираетесь, если я еще не родился?.. Да и не только я — мои бабушки и дедушки еще не встретились.

— Для начала напишите подробно вашу биографию в вашем мире и отдельно — здесь.

Биографию? Да пожалуйста. Интересно даже — как он отреагирует на мою репатриацию и гражданство.

Засел за писанину. Да, как-то не задумывался, там биографию писать — пару строчек… А сейчас, вот — столько событий, мелких, незначительных, о которых мы не задумываемся даже, из которых и складывается жизнь… А теперь все проплывало перед глазами и ровными строчками ложилось на бумагу. Одно раздражало — карандаши. Сколько себя помню — не переносил звук движения карандаша по бумаге…

Сергей Олегович

Узнав от лесничихи Аси, что в лагерь прибыл САМ СТАРИНОВ, я выполз из своей норы, пошел умылся, переоделся в свою техничку, взял документы, фуражку вэвээсовскую, которую носил вместо шапки, ибо жарко, прихватил пару образцов своих изделий и пошел в штаб. Постучался в дверь, вошел: