Запретный Мир - Артем Каменистый

Вдруг наверху, среди изломанных бревен, показалась окровавленная голова Крыса. Глядя на Хонду, он тупо сказал:

– Я думал, тебя убило. И Аниты нет. Ты что тут делаешь?

– Онанизмом занимаюсь, – брякнул Хонда. – Сам что ли не видишь?

– А-а, – глубокомысленно согласился артиллерист.

– Что – а?! Вытаскивай меня наверх, но только осторожнее, представляй, что тянешь Аниту и в случае успеха спасательной операции она, возможно, даст тебе подержаться за сиську.

Оказавшись на стене, Хонда обессиленно присел на вывороченное бревно и перевел дух. Он видел, что здесь все держится только на честном слове, надо было уходить, но сил не было, от продолжительного пребывания кверху ногами кружилась голова. С трудом управляя собственным взглядом, Хонда с удивлением смотрел на Крыса. Тот невозмутимо уложил снаряд в гнездо разбитой баллисты и уставился на оторванную рукоятку ворота.

– Клеопатра, что ты делаешь, тебе что, совсем скучно? – не удержался Хонда.

Бросив на шутника безразличный, пустой взгляд, Крыс спокойно ответил:

– Мне надо взвести баллисту, я ее уже зарядил.

– Кто бы тебе зарядил, – вздохнул Хонда. – Ты что за бред несешь? Баллиста разбита, башня повреждена, мы с тобой едва уцелели. Надо уходить вниз.

– Хорошо, – согласился Крыс. – Сейчас я взведу баллисту, и мы пойдем вниз. Но только сначала надо будет выстрелить. Остался последний снаряд, почти все провалились в дыру после удара. Я выстрелю, мы спустимся вниз и найдем их, сложим в корзину, понесем наверх. Потом я заряжу баллисту…

Хонда отвесил парню оплеуху. Крыс глянул на него с недоуменной обидой:

– За что?

– Очнись, нет больше твоей баллисты, а у тебя сотрясение мозга. Нам нельзя здесь оставаться, пол может провалиться в любую минуту. Пойдем, я отведу тебя в лазарет.

Робина он нашел неподалеку от башни. Тот сидел на краю стены, свесив ноги вниз, и смотрел на действия противника. Хонда присел сбоку, расстегнул помятый шлем, стянул с головы, морщась, когда цеплял слипшиеся от крови волосы. Освободив голову, он разглядел своего вождя. Вид у Робина был ужасен, он весь был покрыт кровью, причем неясно даже– своей или чужой. Доспехи были страшно измяты, пробиты в нескольких местах, отдельные пластины отсутствовали, в дырах виднелась нижняя кольчуга, левый наплечник был сорван, изжеванное забрало болталось сбоку от шлема.

– Ты скверно выглядишь, – произнес Робин. – У тебя ничего не болит?

– У меня не болят только гланды, – огрызнулся Хонда. – О чем ты тут размышляешь с таким мудрым видом?

– Векшу убили, – грустно произнес вождь, – Игоря тоже. Анита очень тяжело ранена, может, уже умерла.

– Зря ты ее не трахнул, – усмехнулся Хонда.

– Может, и зря, – спокойно кивнул Робин. – Она защищала лазарет. И Сату. Так и лежала у подножия лестницы.

– Я только что оттуда, – сказал Хонда. – Крыса отводил, у него череп треснул. Там Тевтон с гордым видом всем рассказывает, как спас твой лук. Он лежал на стене, вот-вот мог сгореть.

– Что с ним?

– Все нормально, огонь до него не добрался.

– Я спрашиваю о Тевтоне.

– Стрелу в голову получил. Остался без глаза, сейчас там пытаются наконечник вытащить, он кость пробил. Мавр там же, замотан с ног до головы, что твоя мумия.

– Я с ним уже говорил, – сказал Робин. – Его нур зацепил, доспех в лохмотья изодрал, ребра переломал, да и мелких ран хватает.

Друзья замолчали, глядя в сторону врага. Стражники продолжали подготовку к новой атаке, уже строились первые колонны. Рядом слышались размеренные удары, это без передышки били тараны. Им недолго осталось работать, бревенчатая стена с земляной засыпкой не могла сопротивляться таким монстрам. Неподалеку от них суетились десятки человек, они заливали водой стену перед горящей осадной башней. На борьбу с пожарами были брошены все, даже обслуга камнеметов прекратила непрерывный обстрел.

– И что дальше? – наконец спросил Хонда.

– Ничего, – спокойно ответил Робин. – Сейчас они подведут к стене последнюю машину, мы не сможем им помешать, закончились зажигательные снаряды. По мостику и через проломы ворвутся нуры, их осталось еще много, вновь приставят лестницы, полезут храмовые стражники и ополченцы. У нас на ногах осталось около трети бойцов, все вымотаны, изранены. Мы погибнем.

– Робин, – потрясенно выдохнул Хонда, – ты не должен так говорить. Мы все молимся на тебя, никто не отступит без твоего приказа. Пусть мы все умрем, но до последнего мига должна быть надежда. Люди мечтают, ты что-нибудь придумаешь.

– Сергей, я все это понимаю, поэтому говорю эти слова только тебе. Мы перебили горы врагов, но чего нам это стоило? Их осталось еще слишком много, они до нас доберутся. Есть одна надежда – продержаться до темноты и попробовать пойти на прорыв. Возле старого лагеря спрятаны несколько лодок, там у берега вода не замерзла. Можно попытаться спасти часть женщин, остальные попробуют уйти на суфимах.

– Вряд ли, – скептически сказал Хонда. – Смотри, сколько вокруг стен шастает отрядов всадников. Зардрак сильно опасается, что мы сбежим, не пожалел трех сотен воинов, чтобы перекрыть нам все возможные лазейки.

– Я не говорил, что это будет легко, но так могут спастись хоть некоторые. Нам надо только выдержать еще одну атаку.

Хонда улыбнулся и подчеркнуто любознательно поинтересовался:

– Раз уж ситуация настолько неприятна, не расскажешь ли напоследок, что ты проделываешь со своей девчонкой? Только поподробнее, я как-то слышал ее вопли, проходя мимо вашего дома, даже не представляю, как можно довести до такого развратного состояния эту скромницу.

– Спасибо хоть подглядывать не стал, – усмехнулся вождь. – Вот уж не думал… не…

Робин замолчал, глядя куда-то вдаль удивленным и странно пустым взглядом. Неподалеку ударил вражеский снаряд, стена качнулась, но он даже не вздрогнул. Вождь превратился в статую. Удивленный Хонда насторожено спросил:

– Эй, парень, что с тобой? Ты еще здесь? – Он помахал ладонью перед лицом застывшего воина.

Робин вскочил на ноги упругим движением хорошо отдохнувшего человека, взглянул на друга решительным, горячим взглядом, заговорил отрывисто и четко:

– Мы должны атаковать, надо немедленно собрать всех, кто еще может держать оружие в руках. Зардрак этого не ожидает, мы застигнем их врасплох.

Хонда ошеломленно захлопал глазами, поведение вождя свидетельствовало о крайне запущенном случае шизофрении, но говорил он столь убежденно и непререкаемо, что ноги сами готовы были нести тело выполнять приказ, независимо от сознания.

– Ты что? – охнул ошеломленный боец. – Какая атака? Их там больше тысячи! А у нас сотня калек, еле ноги передвигающих. Крепость горит, нам даже в обороне не удержаться!