Исход - Алексей Широков

С уверенностью вышедшего на боевой курс тяжёлого танка, Янка тащила нас длинными, запутанными переходами, какими-то аркадами и бесконечными чередами залов. В них музыка прервалась и только звонкий топот наших шагов, эхом метался от стены к стене и исчезал среди скульптур и барельефов покрывавших их стены. На них искусным резцом мастера изображалась то мирная, полную радости и веселья жизнь эльфийских семей, в которую обязательно вплетались картины сражений и смерти, то ужасы войны, боль, скорбь и страдания в которых всегда находилось место для чего-то доброго и вечного.

– Прямо памятник дуализму бытия, а не Храм… – произнёс я, останавливаясь в одном из помещений, посвящённых видимо мрачноватому братцу Иви. – Но блин – красиво!

Девушка, которая и не думала отпускать мою руку, удивлённо посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на центральную часть дальней стены, где за тумбой кафедры лектора, возвышалась впечатляющая скульптурная композиция. Словно живая, застыв на середине шага, прямо к нам шла эльфийская женщина, в развевающихся на несуществующем ветру одеждах. В руках, мать держала своего ребёнка и по выражению её лица, легко можно было понять, насколько сильно она любит своё единственное дитя. А вот за её спиной, закрывая её своими телами, в жестокой сече с врагами сошлись последние воины эльфы и люди. Противостояли же им как странные жутковатые твари, так и человеческие фигуры, в которых легко можно было опознать как полуголых ацтеков, так и мужчин в броне, похожей на древнекитайские доспехи. Они, словно бесконечная лавина, буквально стекали на обороняющихся со всех стен, а взгляды тех, кто не мог прямо сейчас добраться до группки обороняющихся, были обращены на идущую женщину и полыхали такой лютой ненавистью, что даже мне становилось не по себе.

– Это аллегория «Исхода», – пояснила мне Яна, видя мой интерес. – Предпоследняя первожрица, уносит младенца, который символизирует эльфийский народ из нашего старого дома.

– Я кстати заметил, – произнёс я, продолжая любоваться этим произведением искусства, – что залов с жутковатыми картинами, куда больше, нежели «мирных», но везде центральную роль так или иначе играет нечто доброе и чувственное.

– Я тоже обратила на это внимание, – кивнула Ву Шу.

– Естественно, – пожала плечиками эльфа. – Как бы ни хотелось обратного, последователи Пресветлого Вива, но из бог мёртв и они не в силах обмануть суровую реальность. Поэтому, чтобы пользоваться силами моей богини, и при этом сохранять своё лидерство, но всё равно гнуть свою линию, они идут на разнообразные ухищрения. По сути, все знают, что этот храм посвящён именно Иви и никому более. А то, что в нём в основном поют псалмы другому…

– И как она терпит подобное? – поинтересовалась лаоши.

– Да запросто! – с ноткой веселья ответил устами Яны задорный голосок её богини. – Если дети неразумны, то это не повод отказываться от них или наказывать всем скопом. Всё-таки они часть меня, а я – часть их.

– Слушай, а твой братец… он действительно помер? – спросил я, глядя в светящиеся золотом глаза эльфы.

– Угу, – кивнула девушка. – Но на самом деле он был не такой плохой, как про него можно подумать. На самом деле, ты чем-то его напоминаешь, как характером, так и поступками.

– Опа… – я даже растерялся.

Это было… неожиданно. Впрочем, если так подумать, то действительно… У меня вроде бы своя правда, а вот взгляд на то, как я уже успел покуролесить в этом мире со стороны, может быть не таким уж и радужным. Кому-то голову оторвал, кого-то вообще распылил, шариками чёрными направо и налево кидался, демоническим зайцем народ пугал, девчонок вон увёл целую кучу! Так глядишь, не успел обернуться, а в какой-нибудь Наднебесной, уже вовсю хотя страшные сказки о демоне Ли Си Цыне! Мол: «Кушай доченька рис до последнего зёрнышка, а то придёт страшный белобрысый Ли Си Цын и заберёт тебя на далёкий юг!» Результат – испуганный ребёнок с рёвом доедает свою кашку, а мать умиляется послушному дитя.

– Идём… – потянула меня к выходу из помещения «вернувшаяся» Яна. – Здесь уже недалеко.

«Недалеко», заняло ещё минут пятнадцать плутания среди коридоров и анфилад, после чего мы попали довольно большой внутренний двор с всё теми же деревьями, покрытыми голубой листвой, большую часть которого занимал огромный бассейн с неизменными скульптурами, среди которых резвились крупные, похожие на карпов рыбки. Слева и справа, возвышались высокие пилоны белоснежных башен, по стенам которых от самых шпилей ниспадали самые настоящие водопады, уже ближе к земле разбиваясь многочисленными каскадами и искря на солнце мириадами брызг. Ровно посередине, через водную поверхность был переброшен довольно широкий ажурный мостик, который вёл к высоким закрытым воротам, похоже, самого высокого здесь сооружения, увенчанного тремя сверкающими башенками.

На удивление, не смотря на то, что в высоту створки были метров пятнадцать, открылись они, на удивление легко впустив нас в поистине циклопического размера зал, примерно с середины которого начиналась лестница застланная вышитыми золотом тёмно-зелёными ковровыми дорожками на самой вершине которой, в окружении уже приевшейся картины битвы каменных воинов на нехилых размеров троне сидела одинокая эльфийка. На этот раз, для разнообразия вполне себе живая, и одетая довольно простое белое платье.

– Ариэсте… – Яна медленно, с достоинством подошла к нижней ступеньке и, не склоняя голову опустилась на одно колено, приложив левую ладонь к полу. – Шали эта кену, даре…

– Стеф, – раздался спокойный и очень властный голос явно не молодой женщины, хотя по её пусть и измождённому, уставшему лицу много бы я ей не дал.

Девушка резко замолчала.

«Интересно… она что? Отослав подчинённых, всё время просидела здесь безвылазно? – подумалось мне. – Или спецом для нас залезла на трон…»

– Аша… – произнесла она.

Благодаря «третьему глазу» я видел, что смотрит она именно на меня, но отвечать что-нибудь типа: «Я» не собирался. А ещё мне очень не понравилась полыхнувшая вокруг женщины наполненная сансарой аура такой силы, что впору можно было бы утверждать, что передо мной наш «Серафим», только в юбке.

Появилось неприятное ощущение, будто меня буквально сканируют взглядом, а затем, наконец, что-то найдя, губы женщины дрогнули в лёгкой улыбке.

– Кану эрфре! – повторила она, продолжая прожигать во мне дырку взглядом, а затем разразилась длинной речью на эльфийском, в течении которой мой лингва-модуль оказался абсолютно бессилен, пусть и в нём и имелась небольшая база этого языка, созданная до того момента как Яна в плотную начала учить русский.

К тому же, аппаратик не был предназначен для того, чтобы перекрикиваться с его помощью на такие расстояния. Зона сканирования у него была, дай бог метров десять, так что если он и улавливал какие-то слова, то считал их сторонним фоном.

– Интересно, о чём она говорит? – одними губами прошептал Воронин. – Это же она тебе?

– Без понятия… – так же тихо ответил я, впрочем, мы вполне могли бы говорить и в полный голос, потому как мартиарху похоже было пофиг на всё кроме своей «предвыборной речи». – Сейчас попробую узнать.