Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

— А я? — Мисао пыталась передать эти слова не со злобными, а с плаксивыми интонациями, но получилось у нее не очень убедительно.

— Ты тоже не миленькая, — беспечно сказал Дамон. Ему начинало нравиться обладание сверхсилой. — А если ты хотела спросить, когда я тебя отпущу, ответ такой: когда получу Елену. Целой, невредимой, с руками и ногами.

Он оставил ее ругающейся. Ему хотелось отвезти Шиничи в то место, про которое тот говорил, пока лиса еще не пришла в себя, и пока ей еще было больно.

Елена считала. Один шаг, два — вытащить костыль из травы, три, четыре, пять шагов — действительно, стало намного темнее, шесть, за что-то зацепились волосы — рывок — семь, восемь шагов... черт!. Упавшее дерево. Слишком толстое, чтобы перелезть. Придется обходить. Хорошо. Направо, раз, два, три, ну и длинное же оно — семь шагов. Теперь семь шагов в обратную сторону, потом резкий поворот направо, и идем дальше. Эти шаги не в счет — хотя очень хочется — значит, всего девять. Идем прямо — дерево лежало перпендикулярно — господи, темно, хоть глаз выколи. Будем считать, что это одиннадцать...

...тут она упала. Из-за чего поскользнулся костыль, она не знала, не могла понять. Было слишком темно, чтобы ощупывать землю, рискуя наткнуться на ядовитый плющ. Ей надо было о чем-нибудь думать, думать, чтобы адская боль в левой ноге утихла хотя бы чуть-чуть. Ее правой руке падение тоже не пошло на пользу, ведь она инстинктивно пыталась уцепиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Господи, она упала так не удачно! Безумно болел бок.

Но ей надо было идти — идти туда, где цивилизация, потому что только цивилизация могла помочь Мэтту.

Елена, ты должна подняться.

Черт возьми, это я и делаю!

Готово. Она ничего не видела, но очень хорошо представляла себе, в какую именно сторону свалилась. Если я не она ошиблась, значит, она сейчас выйдет на дорогу и снова двинется в путь.

Двенадцать, тринадцать — она продолжала считать, продолжала разговаривать сама с собой. Когда она добралась до двадцати, ее охватило радостное облегчение. Вот-вот она выйдет на дорожку, ведущую к дому.

Теперь она может оказаться там в любую минуту.

Стояла кромешная темень, но Елена постоянно ощупывала ногой почву, чтобы почувствовать момент, когда она выйдет на дорожку.

Теперь... в любую... минуту...

Досчитав до сорока, Елена поняла, что попала в беду.

На каком этапе она могла ошибиться? Всякий раз, когда какое-нибудь маленькое препятствие вынуждало ее взять чуть вправо, она тут же аккуратно брала чуть влево. А ведь у нее на пути должно было быть много опознавательных знаков — дом, амбар, маленькое поле. Как же она умудрилась заблудиться? Как? Она шла по лесу всего полминуты... она всего на несколько шагов углубилась в Старый лес.

Даже деревья стали другими. Рядом с дорогой, там, откуда она стартовала, преобладали гикори и тюльпановые деревья. Здесь же густо росли белые дубы и красные дубы... И хвойные.

Старые дубы... а земля была устлана листьями и хвоей, отчего ее шаги-прыжки становились абсолютно беззвучными.

Беззвучными... Но ей нужна помощь!

— Миссис Дунстан! Мистер Дунстан! Кристин! Джейк! — Она выкрикивала эти слова в мир, который, казалось, всеми силами старался их приглушить. Она могла разглядеть в темноте кружащиеся клубы чего-то серого — видимо — да нет, точно: это туман.— Миссис Дунста-а-а-ан! Мистер Дунста-а-а-ан! Кри-и-исти-и-ин! Дже-е-е-ейк!

Ей нужна была крыша над головой, ей нужна была помощь. У нее все болело, и сильнее всего — левая нога и правое плечо. Можно представить себе, на кого она сейчас похожа, — вся в грязи и листьях оттого, что падала каждые несколько футов; волосы превратились в швабру, потому что она постоянно цеплялись волосами за деревья; и вся вымазана в крови...

Единственный плюс состоял в том, что она ну совсем не была похожа на Елену Гилберт. У Елены Гилберт были длинные шелковые волосы, либо идеально уложенные, либо в очаровательном беспорядке. Елена Гилберт устанавливала моду в Феллс-Черч, и ее никто ни когда не видел в разодранной комбинации и измазанных грязью джинсах. Они могли принять заблудившуюся путницу за кого угодно, но им и в голову не придет, что это Елена Гилберт.

И вдруг заблудившаяся путница испытала нехорошее чувство. Она всю свою жизнь ходила по этому лесу и никогда ни за что не цеплялась волосами. Нет, разумеется, раньше Елена не плутала в потемках, но она не припоминала, чтобы ей так часто приходилось менять курс, уклоняясь от цепляющихся сучьев и веток.

А сейчас деревья словно бы целенаправленно наклонялись, норовя схватить ее за волосы. В самые неприятные моменты ей приходилось, стоя в неудобной позе, дергать головой, чтобы освободиться, — у нее не получалось стоять прямо и одновременно выдергивать из волос прутья.

И хотя ей было больно, когда она цеплялась волосами, больше всего пугало то, что растения хватают ее за ноги.

Елена росла, играя в этом лесу, и здесь всегда было достаточно свободного места, чтобы гулять, не причиняя себе боли. А теперь... к ней что-то тянулось, волокнистые усики хватали ее за лодыжку в самом болезненном месте. И тогда предстояла другая мука — отрывать пальцами эти толстые, мясистые, колючие корни.

Мне очень страшно, подумала она, наконец-то облекая в слова чувства, которые владели ею с того момента, как она шагнула в темноту Старого леса. Она взмокла от росы и пота, а волосы были такими мокрыми, будто она стояла под проливным дождем. И как же темно! И теперь заработало ее воображение, которое, в отличие от воображения большинства других людей, располагало истинной и неопровержимой информацией. В волосах запуталось что-то вроде лапы вампира. После бесконечной мучительной боли в лодыжке и плече она наконец сумела выдернуть эту «лапу» — и обнаружила очередной изогнутый сучок.

Ничего страшного. Не надо обращать внимания на боль, надо сориентироваться. Вот здесь растет дерево, от которого можно плясать, огромная белая сосна с таким большим дуплом по центру, что сюда могла бы поместиться Бонни. Она стартует от этой сосны и пойдет прямо на запад — небо затягивали тучи, поэтому звезд не было видно, но она чувствовала, что запад должен быть слева. Если она права, то рано или поздно выйдет на дорогу. Если она ошибается, и слева север, рано или поздно она придет к Дунстанам. Если это юг, рано или поздно она выйдет к одному из изгибов дороги. Если, же это восток... что ж, тогда ей придется идти довольно долго, но рано или поздно она выйдет к ручью.

Но сначала Елене надо было собрать всю свою Силу, Силу, которую до этого она, сама не осознавая, использовала, чтобы приглушить боль и придать себе бодрости; ей надо было собрать ее и осветить это место, чтобы проверить, не видна ли отсюда дорога или, лучше того, дом Дунстанов. Силы у нее не больше, чем у любого человека, но зато она умеет правильно ее использовать, подумала она. Елена собрала всю Силу в плотный светлый шар и выпустила этот шар наружу, одновременно поворачиваясь, чтобы успеть оглядеться, пока он не растаял.