Чудовище и красавец - Ольга Куно

Тряхнув головой, я отогнала наваждение. Проблемы лучше решать по мере их поступления, и в данный момент у меня хватает куда более насущных.

— Дело не в моих документах и тем более не в репродуктивной функции, — отрезала я. — Дело в том, что я из себя представляю. Ты — молодой интересный мужчина. А я… Для меня выспаться перед рабочим днем важнее, чем пойти на бал. Я предпочту почитать статью, уютно устроившись дома на диване, чем полететь на шабаш ведьм. Я…

Палец Аладдина остановил поток моего красноречия, коснувшись приоткрытых губ.

— Пожалуйста, не продолжай! — взмолился он. — А то, чувствую, скоро станешь рассказывать, чем предпочтешь заняться вместо брачной ночи. Давай хоть что-нибудь оставим недосказанным.

Я хотела возразить, что это совершенно неправильный подход, что все вопросы надо выяснять заранее, дабы потом не получить неприятных сюрпризов, и что именно в таких нюансах и проявляется наша разница в возрасте… Но не успела. Меня совершенно бесцеремонно, я бы даже сказала, по-мальчишески обняли и поцеловали, и возражения как-то сами собой выветрились из головы. Зато им на смену пришло четкое ощущение, что сейчас я с легкостью смогла бы преодолеть любое расстояние на крыльях, не прибегая к помощи ковра-самолета.

— Никуда не годится. Это просто ужасно! — уже в который раз восклицала царевна Несмеяна, меряя шагами гостиную.

Гостиная, как и большинство комнат в доме маркиза, была просторная, и тем не менее девушка умудрялась пересечь ее хоть в длину, хоть в ширину, хоть по диагонали за считанные секунды.

Дарьен наблюдал за ее перемещениями с недовольством, которое ему пока еще удавалось скрывать под маской вежливости. С того момента, как от принца пришла короткая записка невразумительного содержания, он и сам сидел как на иголках. Кроме того, он был зол на его высочество, будь оно неладно, за то, что это самое высочество не включило в свою записку достаточной информации. Всего-то и было сказано, что авантюра с подменой закончилась плачевно, Элрану сумели похитить вместо царевны, и теперь Аладдин ищет способ добраться до похитителя. О том, кем этот паразит является, где его можно найти или, по меньшей мере, где искать самого Аладдина, не было написано ни слова.

Итог: невеста пропала неизвестно куда, предпринять в этой связи он, Дарьен, ничего не может, так еще и девушка, вверенная его заботам, нагнетает обстановку своими непрекращающимися физическими упражнениями, а именно — ходьбой, по скорости больше напоминающей бег.

— Я должна идти. — Несмеяна (уже не в первый раз) решительно шагнула к двери. — Это моя вина. Меня должны были похитить, а не фею. Я не могу так это оставить.

Маркиз (тоже в очередной раз) двинулся ей наперерез, дабы перекрыть пути отхода.

— Госпожа царевна! — Он все еще говорил вежливо, хотя нотки раздражения в голосе уже прорезались. — Вы — взрослая девушка и отлично понимаете, что покинуть сейчас мой дом будет верхом легкомыслия. Да и не могу я вас отпустить.

— Еще как можете, — отрезала Несмеяна, тоже начиная сердится. — Вы джентльмен или нет?

— Именно как джентльмен и не могу, — бескомпромиссно заявил Дарьен. — Посудите сами: я отвечаю за вашу безопасность. Перед вашим же женихом отвечаю. И не имею права отпустить вас сейчас навстречу неведомо какой опасности. Одна вот уже отправилась, — сквозь зубы пробормотал он.

— Это не ваше дело! — выпалила, задрав подбородок, девушка.

— Еще как мое! — Маркиз не намеревался уступать ей в упрямстве.

— Вы не понимаете! — воскликнула Несмеяна, отчаянно ломая руки. К счастью, от двери отошла, что позволило Дарьену хоть чуть-чуть расслабиться. — Это все из-за меня. Если бы я сразу рассказала обо всем отцу или начальнику стражи, ничего бы не случилось. А я вместо этого все скрыла, пошла за помощью к фее, которая тут вообще ни при чем, и теперь она попала в беду, а это совершенно несправедливо.

— Девушка, жизнь вообще несправедлива, — огрызнулся маркиз. — Почему бы вам просто не посидеть спокойно и не подождать, пока мы раздобудем хоть какую-то информацию? В данный момент мы все равно ничего поделать не можем. Если хотите, я велю принести вам еще чаю.

— Мне не нужен чай, — раздосадованно бросила Несмеяна. — Как я могу спокойно пить, когда с людьми такое случилось? И я кругом виновата, понимаете вы это?

— Нет, не понимаю! — взорвался Дарьен. — Прекратите наконец страдать и возьмите себя в руки! Казалось бы, взрослый человек, а ведете себя как избалованный ребенок! Можете вы хоть ненадолго перестать себя жалеть? Думаете, вам одной сейчас нелегко? Сильно заблуждаетесь: есть люди, которым значительно хуже, чем вам. Но не все устраивают истерики и столь старательно перетягивают внимание на собственную персону!

Несмеяна замерла посреди комнаты, расширив глаза, в которых застыли так и не успевшие пролиться слезы. Лицо ее вытянулось, а грудь начала тяжело вздыматься от учащенного дыхания.

— Что… Да как… Да как вы смеете?! Да кто вы вообще такой? Да вы хотя бы отдаете себе отчет, с кем разговариваете?! Думаете, я потерплю такое обращение? Да я бы вас на дуэль вызвала, если бы была мужчиной! Меня никто и никогда так не оскорблял! Истерику я, видите ли, устраиваю! Подумаешь, высказалась! Если вы ведете себя как бесчувственный чурбан, это не значит, что ото всех можно требовать того же. И тем более оскорблять тех, кто, по счастью, хоть немного отличается от вас! И никакой вы не джентльмен, ваше поведение вообще недостойно мужчины! Вы… вы…

Она вдруг умолкла, уставившись в одну точку. Дарьей, слегка опешивший от услышанной отповеди и даже испытавший кое-какие угрызения совести, теперь и вовсе забеспокоился о душевном здоровье девушки. В конце концов, и правда, что он на нее набросился? Ну, ходила бы из угла в угол, хоть как-то пар выпускала. А он сам разнервничался, вот и вспылил не по делу.

Царевна стояла, будто напрочь забыв о присутствии в гостиной маркиза, а потом совершенно неожиданно… расхохоталась. В результате чего Дарьей окончательно уверился в том, что девушка нездорова.

— Это же надо! — простонала Несмеяна сквозь выступившие от хохота слезы. — «Заставил мой разум помутиться и отступить перед напором нахлынувших чувств»! — процитировала она зазубренное наизусть условие снятия проклятья. — Вывел из себя, если попросту! А я-то думала!

И она снова захохотала, совершенно непристойным образом согнувшись пополам. А Дарьей почувствовал, что ему ужасно нравятся эти непосредственность и безразличие к этикету.

Несмеяна продолжала смеяться, но Дарьей уже не испытывал в связи с этим прежнего беспокойства. В перерывах между приступами хохота девушка сумела в двух словах объяснить, что с ней только что произошло.

— Любопытно, как бы вы отреагировали, если бы я сейчас рассказал пошлый анекдот, — лениво заметил он. — Продолжили бы смеяться или покраснели бы и дали мне пощечину?

Про «покраснели» — это он, конечно, переборщил: от продолжительного смеха лицо царевны и без того было пунцовым, так что у чувства возмущения или стыда не было ни малейшего шанса повлиять на его цвет.