Точка невозвращения - Сергей Вольнов

Двадцать третий не поверил глазам, – камера № 38 показала группку, вожак которой напоминал циклопа из-за татуировки в виде глаза на лбу. И вот к этому-то Циклопу подходил Маменькин Сынок! Но откуда он взялся?! Тринадцатый, которому поручено за ним наблюдать, молчит…

Сорок вторая камера сообщила, что Нокаут и Даун направились в ближайший бар, вероятно, промочить глотки. Двадцать третий визуально довел их до крайнего столика на открытой площадке и переключился…

Дальше события завертелись, как на дьявольской карусели, ускоряясь посекундно. Двадцать третий успевал только хаотически переключаться с камеры на камеру.

Камера № 39. Объектив целил прямо в безумного «пророка». Казалось, оптика даже донесла брызги слюны, летящие из его рта. Он продолжал кликушествовать, безостановочно шаря безумными глазами по залу…

Камеры № 21 и № 19 с разных сторон выхватывали широкий сектор, в центре которого находилась троица мужчин. Тех самых, которых Джа назвал Седой, Инвалид и Бурдюк. Они, оживленно жестикулируя, что-то доказывали друг другу…

Камера № 34. Видеоряд. Кабан и Жердь выходят в главный зал из прохода «Д» направления «норд-икс»…

…Камера № 38. Видеоряд. Аудиоконтроль.

Маменькин Сынуля неслышно возник за спиной Циклопа и негромко сообщил тому на ухо:

– С нами Босх!

Циклоп дернулся, разворачиваясь всем корпусом. Но, увидев обладателя голоса, сник, словно из него выдернули пробку и выпустили воздух.

– Спайк? Ты?!

– Я, я. Не дождешься… Уж тебя-то я переживу.

…Камера № 42. Видеоряд. Аудиоконтроль.

Даун и Нокаут, заняв в баре столик по самому центру, вели себя крайне вызывающе. В течение нескольких минут ближайшие к ним столы опустели.

– Ну, за истинных пророков! До дна!..

– С нами Босх-х-х!!!

…Камера № 16. Видеоряд. Парочка. Атлетически сложенный рослый мужчина и невысокая стройная женщина. Мужчина осматривает зал, делая это цепко, профессионально. При этом ведет диалог со своей спутницей. Аудиоконтроль:

– Сол, тебе не кажется, что на базе что-то изменилось? Я уже десять минут впитываю какую-то растерянность. Чувствую накапливающуюся враждебность. Причем враждебность, похоже, импульсная и плохо управляемая…

– Маленькая, я тебе могу сказать только одно, что это исходит не от меня. Я только и делаю последние полчаса, что пытаюсь укутать тебя в самое теплое мое мысленное одеяло. С той минуты, как нам удалось вырваться из загребущих лап радиационных мутантов, готовых усугубить их ядерную зиму из-за твоей неподражаемой головки…

– Сол! Перестань дразниться, если я переключусь на тебя, будешь сражаться со всем этим в одиночку.

– Сражаться?

– Точно. Ты что, не чувствуешь, как тут все напряглось? Не хватает малой искорки…

– Чувствую, куда я денусь. Но нам-то что до этого? Это разве наши проблемы?

– Эти непредвиденные проблемы создали здешние наши, и поэтому мы в стороне не останемся.

…Джафф неожиданно понял, что в случае тотального осложнения обстановки и (не приведи САС!) необходимости задержания «странной семерки» – его люди не справятся. Контрол-майор стремительно терял контроль над ситуацией. Он усомнился в главном – в себе самом. Он мучительно искал ответ: что ему важнее – возглавить личным примером безумно опасное предприятие и тем самым в очередной раз доказать что-то и кому-то… или же перестраховаться, запросив помощи у элитного подразделения Звездного Патруля. Благо на космобазе таковое пребывало, размещаясь в отдаленном модуле. Спецназовцев насчитывалось до трех десятков, и никому, даже Джаффу, не было ведомо, чем они на самом деле тут занимались. Были и были, помогали в случае чего штатным стражникам правопорядка, и ладно…

Второй вариант становился все более соблазнительным. А когда вернулась мысль о завтрашнем начале отпуска, Джафф-Алвато решительно переключился на сто седьмой канал, выделенный специально для связи со спецотрядом.

– «Гелиос»… «Гелиос»… Ответьте Десятому. На базе многократное предупреждение «Эйч». Работаем сразу по семи объектам. Ситуация выходит из-под контроля… Срочно окажите помощь… Просим помощи!

Контрол-майор решился-таки взять карту из прикупа. И просто положил ее перед собой, но это уже ничего не отменяло – карта несла перебор. Если бы он узнал это на мгновение раньше, безусловно, вырвал бы серьгу передатчика из уха вместе с мочкой. Увы, человеку не дано предугадать, по какому плану продолжится строительство мироздания через секунду.

…Камера № 38. Аудиоконтроль:

– Не зли меня, тупица трехглазый! Я вижу, ты так ничего и не понял в нашем учении. Попытайся представить сразу в общем, как выглядят наши поступки. Во-первых, как их представляешь ты сам, во-вторых, как это оценивают окружающие, и наконец какое место они занимают в слитном потоке коллективного сознания. Вот этот коллаж, зачастую выливающийся в чудовищную фантасмагорию, и есть истинное положение дел – фантаграмма зримого ряда. Вот это-то и пытался втолковать людям Великий Иероним Босх в своих полотнах-откровениях. Но эти двуногие черви лишь слепо пялились на его шедевры, да еще за глаза называли Учителя придурком…

– Спайк, не грузи… Из твоих трех составляющих я вку-риваю только первую… А дальше мне просто рвет крышу…

– Ох, смотри-смотри, трехглазый, как бы ты не пожалел, что был такой тугой… Я на тебя убил три месяца, но, выходит, так ничему и не научил? Ох, гляди, разозлишь, начну тебе свет в глазах-окнах гасить. Причем начну с нижнего этажа. А одну составляющую так и быть оставлю, но только на лбу…

– Спайк!

…Камера № 16. Аудиоконтроль:

– Это неизбежно, появление в Сети все большего количества деструктивных элементов. Так было, так есть и так будет всегда. Канун смутных времен.

– Ничего-ничего, смутные времена в итоге сменяются эпохой решительных действий.

– Да… сменяются… Но никому не известно, сколько они длятся.

– Точно. А страдают простые люди.

– Это тоже неизбежно. Когда дерутся два слона, больше всего страдает трава под сих ногами… Единственный способ спасти траву – выдернуть ее из-под ног слонов.

– Фантастика.

– Все, что способен вообразить человек, – где-то, как-то, когда-то существует!

…Камера № 29. Видеоряд. Паук и Огрызок выходят в главный зал из путепровода «А» направления «вест-игрек-минус». Тут же останавливаются и внимательно осматривают весь зал.

…Камера № 16. Аудиоконтроль:

– Ира, а что, братство босхианцев ратует против политики Конвента Мозаики?

– Да они сами толком не знают, против чего и за что ратуют. Сегодня за одно, через неделю за другое. У них же голова не может ужиться ни с одной частью тела, будто их лепили из отходов и в последнюю очередь, когда Творец устал и едва двигал божественными пальчиками.