Загробные миры - Скотт Вестерфельд

Спустя несколько ночей я позвонила спецагенту Рейесу. Было уже поздно, но, когда я спросила: «Что, если я знаю того, кто совершил преступление?» – его голос не звучал сонно, только чуть-чуть удивленно.

– Зависит от того, какое именно преступление, – ответил он, заколебавшись на миг. – Кстати, насколько хорошо вы знаете этих людей?

– Насколько хорошо?.. – тупо повторила я.

– Вы собираетесь донести на лучшую подругу за то, что она пьянствует до совершеннолетия? Разговор наедине с ней принес бы реальную пользу.

Я рассмеялась.

– Джейми не пьет, и я имела в виду чужака. Допустим, речь о серьезном преступлении, например, об убийстве. Как мне привлечь к нему внимание ФБР?

– Так, – в его голосе послышалось облегчение, теперь он был уверен в том, что вопрос праздный. – Вам лучше начать с местной полиции. ФБР, в основном, занимается преступлениями по федеральному уголовному праву.

– А убийство – не федеральное преступление?

– Как правило, нет. Вот если бы жертва была федеральным чиновником…

– Ясно. Но в фильмах ваши парни всегда ищут серийных убийц.

– Да, – сказал он. – Но вы, по-моему, темните…

Я покосилась на кровать, которую устилали распечатки исследований об обидчике Минди: список молодых девушек, исчезнувших во время путешествия своих семей; изыскания о привычках психопатов и нераскрытых преступлениях в Пало-Альто – по сути, куча усилий безо всякого толка.

Мне не очень помогло знание имени убийцы. Я не нашла его в новых газетных материалах! Сетевые поиски тоже не увенчались успехом: я обнаружила сотню мужчин с тем же именем, но здесь имелись явные нестыковки, связанные с возрастом маньяка и с местом фактического проживания. Убийца просто испарился, или, может, в том маленьком бунгало не было доступа в Интернет.

Хотя я знала его имя и номер телефона, мой пыл и праведный гнев угасали день ото дня. В общем, я заявила агенту Рейесу то же, что и маме:

– Это для школьного задания.

– Вы в выпускном классе, мисс Скоуфилд. Разве ваши задания не должны быть… конкретными?

– Верно. Я как раз подбираюсь к конкретной части, – ответила я, пытаясь собраться с мыслями, но мне уже больше недели не удавалось поспать. Похоже, тело к этому не стремилось – в отличие от разума. – Сколько нужно жертв, чтобы стать серийным убийцей? В ФБР есть какое-нибудь правило?

– Правила есть всегда, мисс Скоуфилд. Чтобы считаться серийным убийцей, требуется три убийства, по крайней мере, одно из которых должно быть совершено на территории США.

– Три? Отлично. В смысле… конкретно, верно?

– Отчасти, – согласился он. – Еще вопросы?

Я заколебалась: чему-чему, но пятерке маленьких девочек, закопанных в палисаднике старика, агент Рейес никогда не поверит. К сожалению, подбирать слова было бесполезно.

– Предположим, что убийства никто на самом деле не видел, но я в курсе, где зарыты тела. Какие доказательства мне нужны, чтобы заставить полицию раскопать чей-то двор?

Он призадумался, но затем заговорил:

– Такие, что способны убедить судью потратить деньги налогоплательщиков на уничтожение частной собственности, – очень веские.

– Усекла.

Я уже не сомневалась, что он считает меня дурочкой, и почему-то эта мысль вынудила меня добавить:

– Есть новости о культе смерти?

– Только те, что в газетах.

– Ясно. Но я не слежу за тем, что творится в мире. Вы готовитесь к нападению на штаб-квартиру, да?

– С прошлой ночи, мисс Скоуфилд. Плохие парни окружены двумя сотнями федеральных агентов. Разумеется, вам не о чем беспокоиться, но, учитывая ваш недавний опыт, неужели вас не посещала идея о том, чтобы заменить школьное задание на что-то менее мрачное?