Ритер - Дмитрий Шидловский

– Я не дурак, – вздохнул Антон. – Я ритер. Мы бываем похожи на дураков, но все же отличаемся от них. Любой мастер великой тайны знает, что делать то, что делают все, это путь к гибели. Ты мне тоже очень нравишься, Симе, но сегодня ты допустила ошибку. Я лишь исправляю ее. Ты никогда не простишь мне, что из-за любви ко мне наступила на собственную гордость. А я не прощу тебе, что поддался на твои чары. Положись на великую тайну. Если она захочет, чтобы мы были вместе, так и случится. Если нет, никто не изменит этого. Но, в любом случае, все сложится к лучшему.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Спустившись на первый этаж, Антон обнаружил, что в кресле у очага сидит Сид.

– Ты опять обидел девушку, – печально произнес слепец, глядя невидящими глазами перед собой. – Она снова плачет.

Антон прислушался.

– Я ничего не слышу, – проворчал он.

– Не соперничай со слепцом в умении улавливать звуки, – усмехнулся Сид. – Впрочем, то, что слышу я своими ушами, ты бы мог услышать своим сердцем, не так ли?

Антон тяжело вздохнул и уселся напротив Сида.

– Может быть, нам и не предстоит бой, но я хотел бы быть собранным… – начал было он.

– Все не то, – резким возгласом прервал его Сид. – Ты просто разрываешь мне сердце, юноша! Нельзя же ритеру быть таким! Во-первых, ты оправдываешься, а ритер не должен этого делать ни перед кем. Он отвечает лишь перед своей совестью. Во-вторых, ты пытаешься логически объяснить интуитивное решение. Это вообще глупо. Решил, значит, так и надо. Это твои отношения с великой тайной.

– Так зачем ты укоряешь меня? – огрызнулся Антон.

– А это мои отношения с великой тайной, – хмыкнул Сид. – Прими к сведению и иди своим путем. Я же понимаю, что с тобой творится. Всякий, кто открыл великую тайну, поначалу думает, что она поможет ему покорить мир.

– Я так не думаю, – покачал головой Антон.

– Вот и славно, – хихикнул Сид. – А то были умельцы, пытались завоевать, улучшить, спасти.

– И что с ними стало? – машинально спросил Антон.

– Некоторые образумились, остальные погибли, – безразлично ответил Сид. – Ты должен понять, что этот мир не для таких, как мы. Он создан теми, кто не ведает великой тайны… Потому он таков, какой есть. И потому толпы слепых бодро идут к новой великой тьме, считая, что приближаются к счастливой жизни. Мы для них раздражители, потому что не хотим играть с людьми по их правилам, идти с ними в пропасть. Если пойти к ним с тем, что тебе открыла великая тайна, прибьют в два счета. Ни два, ни четыре меча не спасут, потому что люди не прощают, когда им говорят неприятные вещи.

– А если говорить на понятном им языке? – не удержался Антон.

– Надолго ритер в шкуру обычного человека не влезет, сорвется. Это все равно что парню, которому впору за девками бегать, с малолетками в вышибалочку играть. Наскучит быстро.

– Так и где он, наш мир? – вздохнул Антон.

– А здесь, в тебе, – резко ответил Сид. – Дураки говорят, что мы обретаем свой рай после смерти. Я говорю, что мы сами создаем свой мир вокруг себя еще при жизни. Но, чтобы жить в нем комфортно, ты не должен допускать, чтобы остальные люди навязывали тебе свою волю и свои правила. Вот мы и возводим для себя стену. Кто уходит в леса, а кто и на торжище живет, как за высокой стеной. Ты тоже начал строить свою стену. Потому и отослал Симе.

– Ну, так в чем же дело? – фыркнул Антон. – Почему ты недоволен мной?

– А дело в том, что, делая свои дела, не стоит ранить тех, кто рядом с тобой, – спокойно ответил Сид. – Они ни в чем не виноваты, даже если причиняют тебе неудобства. Нельзя же винить слепого от рождения человека за то, что он чего-то не видит. Судьба у него такая.

– Так что же я должен был сделать? – вскипел Антон.

– Сделать так, чтобы Симе не плакала, а ты не мучался угрызениями совести.

– Я бы мучался и в том, и в другом случае, – проворчал Антон. – Да и Симе все равно плакала бы.

– Значит, надо было пойти по третьему пути, – пожал плечами Сид.

– Да по какому?! – воскликнул Антон.

– Спроси у великой тайны. Я не знаю.

Дверь открылась, и на пороге возникла мокрая с ног до головы Аине. Антона словно мощной пружиной выбросило из кресла.

– Ну что, Таню выставляют на торги?

– У меня плохие вести. – Аине подошла к столу, налила себе в кубок вина и сделала пару больших глотков.

– Ну что там, не томи! – вскричал уже совсем вышедший из себя Антон.

– Тани в списке торгов нет, – отставила кубок Аине. Она словно не заметила грубости Антона.

– Но, может, ее заявят к концу торгов? – бесцветным голосом спросил Сид.

– А ее не могли отправить на торги в другой город? – схватился за рукоять меча Антон. – Может, мы еще сможем догнать обоз?

– Все не то, – замотала головой Аине. – Женщины рассказали мне, что вчера на празднике гостей городского совета развлекала необычайно красивая танцовщица с диковинным танцем. Она так пленила наместника, что он пожелал видеть ее в своем доме, и купец Леодр сделал ему этот подарок.

Антон издал рык ярости.

– Что мы можем сделать? – спросил он сквозь зубы.

– Ничего, – вздохнула Аине. – Наместник не отдаст свою игрушку, пока не наиграется с ней.

– Ничего мы не сможем сделать, – эхом откликнулся за ней Сид. – Даже если бы там не было Ариса, дом наместника полон ловушек и умелых бойцов. Даже ритеру не пройти туда незамеченным.

– Я сделаю это, – решительно заявил Антон.

– Если хочешь погибнуть, дело твое, – проворчал Сид. – Только тогда, пожалуйста, немедленно покинь дом благородной Аине.

– Почему? – опешил Антон.

– Да и тебе, Аине, я советовал бы на месяц-другой удалиться в загородный дом, а лучше отправиться в путешествие, – словно не услышал его слов Сид. – Уж я-то точно в ближайшее время с правого берега не вылезу. Буду сидеть в своей хибарке и вспоминать былые деньки.

– Если Антона поймают, я сумею оправдаться, – сухо заметила Аине. – Чего ты испугался, Сид? Уж не наместника ли?

– На этого придурка мне плевать, – усмехнулся Сид. – Хотя он мстителен и твои оправдания вряд ли помогут. Но дело в другом. То, что ты мне рассказывала об этой Татьяне… Как бы сказать помягче. Я думаю, что после того, как она попала во дворец наместника, тот быстро вспыхнет изнутри. А я не люблю стоять подле пожара.