Шерас. Летопись Аффондатора, книга 1-я: 103-106 годы - Дмитрий Стародубцев

Вскоре, однако, авидронов перевели в новое помещение, еще более темное и смрадное, где других узников не содержали. Эта темница находилась значительно глубже под землей, была узка, а низкий потолок не позволял вытянуться в полный рост. Стены покрывал влажный вязкий налет, в углах копошились жирные флегматичные крысы. Ко всему прочему, шею и руки авидронов замкнули в тяжелые деревянные колодки, которые отпирали лишь для того, чтобы пленники могли проглотить болтушку и отправить естественные надобности.

Через несколько дней двух воинов вытолкали вон из темницы, и больше они не возвращались. Оставшиеся так и не узнали, что их товарищей отправили в Масилумус и по прибытии немедленно казнили на Могильной площади под ликующий рев толпы. Еще один авидрон был замучен ежедневными пытками и умер на глазах товарищей. Других пленников почему-то не трогали, и они жестоко мучились от того, что не могут ни повлиять на судьбу друзей, ни разделить с ними горькую чашу страданий. Позорному оскорбительному бессилию большинство предпочли бы смерть.

ДозирЭ вновь исхудал, оброс и до крови натер колодкой шею. К своему удивлению, он не испытывал голода. Суровые невзгоды последних дней, а в особенности ожидание скорой гибели притупили его чувства. Казалось, физические страдания отступили. Нахлынули теплые воспоминания прошлого. Он вдруг явственно ощутил пыльно-цветочный вкус воздуха на грономфской улице. А потом неожиданно к горлу подкатил страх перед предстоящими унижениями, болью, возможной слабостью духа. Смертью. О Божественный, ты помог мне один раз – помоги и в другой!

Время шло, но ничего не происходило, будто про пленников забыли, пока в тюремном подвале не появился сановный иргам в тонких шелковых одеждах и бархатной остроконечной шапочке. К тяжелому духу заточения примешался приторный аромат благовоний. За ним следовала свита в розовых длиннополых плавах и несколько телохранителей-копьеносцев.

С авидронов сняли колодки и пинками заставили подняться. Посетитель бегло осмотрел узников, брезгливо ощупав холеными пальцами их грязные тела, покрытые свежими шрамами и ссадинами, и нашел состояние мужчин вполне сносным.

– Хорошо. Очень хорошо, – сказал он по-авидронски. – Длительное заточение навредило вам значительно меньше, чем на это рассчитывали ваши мучители. Что ж, меня зовут Мемрик, и я распорядитель Ристалищ нашего старинного города.

ДозирЭ поднял голову и насторожился. Идал и три других пленника остались безучастными к словам посетителя. Тафилус же сгорал от ненависти. Из-за высоты потолка он вынужден был стоять склонившись, и это унизительное положение бесило его.

– Ну-ну, я прекрасно вас понимаю. Война, несчастье близких, гибель товарищей, позор плена… Нам всем эти чувства знакомы. Но что поделать? Так распорядились боги…

– Чего ты хочешь, Мемрик? – раздраженно перебил Идал.

– Да, вы правы. Воины Инфекта, тем более монолитаи, вряд ли нуждаются в успокоительных речах. К делу, или, если хотите, к бою! Скажу сразу: при любых обстоятельствах вас ожидает звездная дорога. Но я предлагаю не оскорбительную для цинита смерть от пыток или на костре, а славную гибель во время схватки, с мечом в руке. Ристалища, капроносы, подвиг сражения, восхищенный народ… Разве не мечтал мальчишкой каждый из нас стать цинитом арены? Разве не поклонялись мы бесстрашию легендарных капроносов? Разве не считали мы их храбрейшими мужчинами Шераса? И если они гибли, разве не ставили им интолы памятники и не произносили в их честь речи тхелосы? И разве не оплакивали их прах самые красивые женщины континента? Ристалище – средоточие величия цивилизации, всего накопленного опыта. Маленькое поле сражения, где происходит самое великое действо эпохи!

Нет, мои доблестные воины, – продолжал Мемрик, незаметно для себя примешивая в речь берктольские и иргамовские слова, однако понятные для этих слушателей. – Нет гибели великолепнее, чем гибель мужественного капроноса. Под благодарное стенание толпы. На глазах у восхищенных дев, преисполненных страстью. Разве бывает смерть прекраснее?

– Ты предлагаешь нам сразиться с капроносами? – недоуменно спросил Идал.

– Да, друзья мои. Военачальник, пленивший вас, готов совершить сделку, хотя просит так много золота, что я сомневаюсь, ибо уверен, что останусь в убытке… Поэтому я предоставляю вам выбор.

– Выбор?

– Да. Или прямо сейчас пойти со мной, или остаться здесь навсегда и, возможно, никогда более не увидеть солнца. За вами решение, авидроны.

Авидроны обменялись короткими фразами. ДозирЭ и Тафилус горячо приветствовали участие в боях, а остальные «неуязвимые» сомневались. Наконец вперед выступил ДозирЭ.

– У нас есть условие, – неожиданно заявил он.

– Условие? В вашем положении? – усмехнулся распорядитель.

– За нами остается выбор оружия!

Мемрик почесал бороду:

– Это вопреки правилам. Впрочем, зрелище обещает быть увлекательным…

Он повернулся к порученцу и, с сожалением отвязав от пояса несколько увесистых кошелей, сказал:

– Вот этот кошель передай начальнику сторожевой аймы. А этот, – он вручил ему значительно более весомый мешочек, – вместе с моими нижайшими уверениями в почтении, отвези в военный лагерь военачальнику Дэвастасу.

Дворец Мемрика располагался на холме, возвышаясь над серыми безликими кварталами. К зданию примыкали разные постройки, в одной из которых, обнесенной толстым забором и охраняемой копьеносцами, поселили шестерых авидронов, выделив для их обслуживания десяток рабов. В распоряжение воинов предоставили покои для отдыха, дворик для атлетических разминок и всегда нагретые купальни. Из окон можно было рассмотреть местное Ристалище, которое, в сравнении с грономфскими аренами, показалось им совсем крошечным и уродливым.

Сначала пленников отмыли, истратив немалое количество «сахарного камня», потом их посетил лекарь, который осмотрел раны и повреждения и прибег к целой череде целительных снадобий – трав, порошков и мазей. После этого воинам остригли бороды и подрезали волосы, а в довершение всего изголодавшихся мужчин накормили хлебом, мясом и напоили неразбавленным вином.

Ночью молодая невольница с горячим телом, пахнущим травами, покрывала страстными поцелуями лицо и грудь ДозирЭ, но он, сраженный столь резкими переменами и внезапно нахлынувшей усталостью, нечаянно заснул, так и не ответив на ее жаркие ласки.

На шестой день «неуязвимых» посетил Мемрик. Авидронов выстроили во дворике и вложили им в руки тяжелые деревянные мечи и круглые кожаные щиты.

– Теперь вы принадлежите мне. Как видите, я сделал для вас значительно больше, чем вы могли ожидать в своем положении. Ответьте же добром на добро. Не разочаруйте меня.

Мемрик заглянул в лица своих новоявленных рабов-капроносов, но встретил только хмурые колкие взгляды, полные не благодарности, а плохо скрываемой ненависти. Впрочем, он ничего другого и не ожидал.

Появились рабы в набедренных повязках, вооруженные тем же оружием, что и воины Инфекта. Мемрик указал на ДозирЭ и подал знак первым двум невольникам.