Мертвое сердце - Анна Цой

Ветер разметал мои волосы и заставил в страхе сделать шаг назад. Пропасть, что замерла в метре от меня, пугала своей необъятной шириной. Она потрясала воображение, заставляла раз за разом набирать в легкие ледяной воздух и удерживать себя на месте в напряженном желании взлететь туда, где уже ничего не будет. Но даже эта пропасть не могла сравниться с той, что разделяла меня и маленькую черноволосую девочку, бесстрашно свесившую ноги с отвесной скалы вниз.

Короткое темно-синее платьице было заляпано яркими пятнами краски, лицо подставлено холодным лучам луны старейшего из миров, а в маленьких хрупких ладошках лежал кулон в форме сердца, что освещал своим ярким голубым светом всё в пределах метра. По какой-то причине она посчитала, что это небольшое свечение станет маяком для людей, которые находятся за каньоном. Глупая. Разве будет человек, находящийся в пылу жестокого сражения обращать внимания на что-то подобное?

Она хотела вселить в их сердца надежду. Показать, что здесь — в пределах их досягаемости все еще есть дом, где их любят и ждут. Где в них верят и не забудут не смотря ни на что.

Она делала это для него. Уж он то может разглядеть с такого расстояния и ее "знак", и то, что она его ждёт. Не я, а именно она.

Наверное, меня раздражало именно это. Именно то, что это делаю не я. Не я даю себе надежду, что он вернётся и как в самый обычный день прижмёт меня к себе… нет. Меня ждёт лишь короткий холодный взгляд, в котором порицания в несколько сотен раз больше, чем других чувств. В котором даже глыба льда становится холоднее.

Наверное, я слишком жестока. Потому как я стою здесь больше положенного времени. Стоит мне сделать всего несколько шагов… и два самых дорогих для меня человека почувствуют лишь слабый неясный огонёк беспокойства. Но они не успеют перенестись и спасти четырехлетнюю девочку, что разрушила всю мою жизнь до основания.

Мне подвластны лишь действия — мысли контролировать мне не под силу. А значит, каждый раз в голове будут вспыхивать сцены жестокости по отношению к самой себе… к себе в теле ребёнка. Наверное, наша идентичность только усугубляет дело — я осознаю, что я точно так же как она достойна жизни. Я достойна всего того, что есть у нее.

— Алиса, ты решила, как назовёшь своего ребенка? — ее голос переливается как звонкий ручеёк.

Она поворачивает голову, весело оглядывает меня и надевает на шею цепочку с кулоном.

В душе молниеносно вспыхивает огненный ураган из обиды и несправедливости, однако я сдерживаю его и, улыбнувшись, отвечаю ей осевшим голосом:

— Александра.

Ребёнок неожиданно улыбнулся, показав маленькие клыки, и рассмеялся так же мило и непосредственно как всегда.

— Мне нравится! Красивое имя, — говорит она искренне.

Я же поворачиваюсь к ней спиной и медленно иду в сторону нашего палаточного лагеря, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы несправедливости.

Сон закончился настолько резко, будто я вынырнула из ледяной полыньи. Отлично! Помимо жутких снов, где я постоянно от кого-то убегаю, теперь мне снятся отчаяние и безысходность. Как говориться "Спасибо подсознание, я и так знаю, что все плохо".

Я отдышалась и медленно села, положив голову на колени. В голове ясно не стало даже после сна. За окном вечерело, я была почти уверена, что проспала несколько часов.

Слишком большое количество мыслей разрывало голову, потому я закономерно решила поделиться ими с подругой. Может она что-то скажет. Тем-более нужно было проверить, вернулась она с бала, или отец смог её забрать.

Быстро сбегав в душ, одевшись и съев принесённый служанками завтрак, я выскочила из своей комнаты. Обитель Аргхельм, а точнее Марконтьяр находилась на первом этаже, так что я, насвистывая что-то веселое, пробежала коридор, слетела с лестницы и начала отсчитывать нужную комнату. Как же я надеялась на то, что она будет там!