Считалочка для бомбы - Владислав Выставной

Любители вместе с маленькой Светой покинули шарообразное здание Госдумы в весьма скверном настроении. Мало того, что они так и не добились справедливости, так еще к тому же стали свидетелями беспросветной глупости и опасной самонадеянности Голосов. Любители еще стояли и глазели на непрекращающийся митинг в поддержку людей традиционной внешности, когда прямо из зеркальной стены с громким чпоканьем вырвался черный лимузин и, взревев сиреной, заквакав спецсигналами и вспыхнув громадными проблесковыми маячками помчался прямо сквозь толпу.

Любители ахнули: проблесковые маячки госдумовской машины оказались не простыми. Воздух огласился испуганными воплями – «маячки» нервно водили по сторонам широкими, отливающими синевой световыми лучами, словно в старом фильме про гиперболоид инженера Гарина. Митингующие, неосторожно попавшие под луч, мгновенно, с шипением сдувающейся шины, превращались в надувных Мишек с олимпийскими кольцами на брюхе и печально улетали в небо, расчищая таким образом путь транспортному средству государственной важности.

– Небось Правила повезли на подпись Самому, – прокомментировал увиденное Богдан.

– Давно уже пора было спецсигналы отменить, – недовольно сказала Криста. – А то для них самих-то давно никаких Правил не существует.

Словно в подтверждение ее слов, слабо маша лапами, мимо проплыл печального вида Олимпийский Мишка.

– Ух, ты, какой милый! – обрадовалась Света и захлопала в ладоши.

Богдан неловко кашлянул в руку. Ему не всегда приходилась по душе такая детская непосредственность.

– Ну, вот, домитинговался… – тонким голосом пожаловался он и полетел в сторону Манежной площади.

– А кто такой этот Сам? – проводив взглядом беднягу-Мишку, спросил Эрик.

– Кто-то из Кремля, – неуверенно сказал Богдан.

– Или из Мавзолея… – задумчиво произнес Эрик.

Любители молча посмотрели на холм за красной стеной, что был подножием перевернутого Кремля. Странно, что стена была и здесь тоже – словно зеркальное отражение. А может, просто декорация? Точно – как собор Василия Блаженного, нарисованный на месте настоящего на огромной плоской рекламной растяжке. Это изображение по-прежнему заменяло исчезнувший памятник русского зодчества. Хотя Архивариус и предполагал, что это то же самое здание – только спрятавшееся от передряг волшебной Игры в двух измерениях.

– Ладно, – сказала Криста. – Двинули дальше, пока этот Сам не подписал-таки Правила. Кто его знает, что после этого начнется…

…Университет предстал перед любителями в печальном свете. Здание было основательно потрепано и выглядело совершенно сиротливо и печально. Зато вокруг, насколько хватало глаз, под ногами была совершенно свежая, аккуратная тротуарная плитка. И по всему фасаду бледно переливался синеватый оттиск Большой Хозяйской Печати.

Света с интересом рассматривала большое мрачное здание. Наверное, все путешествие вместе с любителями она воспринимала как одну большую увлекательную экскурсию по какому-нибудь Диснейленду. Хотя, кто его знает, о чем на самом деле думает маленькая девочка с крутым статусом Игрока?

– Ну, вот и все, – печально сказал Эрик. – Кончилась разбойничья вольница.

– Но где же все? – беспокойно поинтересовалась Криста.

– А, все в порядке наверняка, – отмахнулся Богдан. – Где-нибудь осели, спрятались. Подумаешь…

Он вовсю улыбался и осматривал здание с интересом туриста, будто никогда его не видел со стороны.

– А воздух-то сегодня какой! – продолжал Богдан. – Чувствуете?

– Деньгами пахнет, – сказал Эрик, с подозрением глядя на Богдана. – Слушай, Криста, не нравится мне его улыбочка. По-моему, Черные Земли на него плохо действуют. Какой-то пробой в защите.

– Да брось ты, – отмахнулся Богдан. – Как на меня могут действовать какие-то там земли? Я же блок поставил. Смотрите – я совершенно серьезен…