Тантрас - Скотт Чинчин

– Хорошо, я остаюсь.

Воин спал в комнате, которую когда-то отвели под детскую, но потом Мойра поняла, что никогда не сможет родить ребенка. Келемвар хорошо выспался и, проснувшись через несколько часов, обнаружил, что Альприн уже ушел в порт. Мойра приготовила воину завтрак, и они немного поболтали. Вскоре Келемвар вернулся в трактир «Ленивая Луна» и нашел там письмо от Миднайт. Его возлюбленная рассказывала о своем не очень удачном дне. Она также описала Келемвару странные события, которые происходили в храмах по всему городу.

Келемвар прочитал письмо до конца и, не написав ответа, покинул харчевню. Слова Миднайт о храмах в Тантрасе подтверждали страхи начальника порта. Но, чтобы напрасно не тревожить Миднайт, воин хотел сначала все проверить, и ему пришли на ум последние слова из письма Миднайт.

«Темная Жатва» – опасное место. Ни за что туда не ходи. Объясню потом…

В гавани Келемвар разыскал Альприна, который предварительно уже договорился о том, что воин и его спутники покинут Тантрас на небольшой галере из Каланта. Капитан был суеверным, но надежным человеком, а корабль простоит в порту еще по меньшей мере несколько дней. Альприн заручился также заверениями капитана, что, пока корабль не покинет порт, никто из корабельной команды не узнает о пассажирах.

Довольный этими приготовлениями, Келемвар спросил начальника порта о «Темной Жатве» и криминальном подполье Тантраса.

– Это одно и то же, – выпалил Альприн, с беспокойством оглядывая гавань. – Город закрывает глаза на эту харчевню, поскольку туда наведываются за информацией многие шпионы. Это самая грязная дыра в городе, зловонный притон разврата и нечестивого культа.

Келемвар вдруг понял, почему Миднайт так боялась «Темной Жатвы». Но он считал себя испытанным профессионалом и закаленным воином. И знал: чтобы добыть информацию о темных махинациях, иногда нужно самому окунуться в грязный, омерзительный мир преступников.

– И к кому там лучше всего обратиться за информацией? – прошептал Келемвар. – Кто знает все о тайном мире этого города?

Альприн посмотрел на лица людей, находившихся неподалеку. Никто вроде бы за ними не следил.

– Почему ты спрашиваешь? – подозрительно спросил Альприн.

– Мы с друзьями прибыли сюда с миссией, о которой я не могу говорить, – сказал Келемвар, облокачиваясь на перила. – Прошу тебя довериться мне.

Альприн вздохнул и покачал головой:

– Сейчас ты говоришь, как Манак. – Он отвернулся от воина. – Слушай, мне кажется, что вчера мы обо всем договорились. Кроме того, не стоит говорить об этом на людях. Это слишком опасно. Подожди до вечера.

– Я не могу ждать до вечера, – рявкнул Келемвар. В нем закипал гнев, а его громкий голос начал привлекать ненужное внимание. Усилием воли воин взял себя в руки. – Прошу прощения, – прошептал он. – Но вечером может быть слишком поздно.

Начальник порта повернулся к воину и встал с ним рядом у перил.

– Мне это не нравится, – угрюмо проворчал Альприн. – Но если ты решительно настроен идти в «Темную Жатву», то спроси Сабинуса. Он контрабандист, и у него свои связи в городской управе и среди тормитов. А теперь исчезни. Я и так тебе слишком много рассказал. Если кто-нибудь заподозрит…

– Они никогда ничего не узнают. – Келемвар улыбнулся и похлопал хозяина порта по спине. – Ты настоящий друг, благодарю тебя. Я перед тобой в долгу.

– Тогда убирайся из этого города целым и невредимым, и ты вернешь свой долг, – пробормотал Альприн и пошел прочь, подозрительно всматриваясь в лица встречных.

Келемвар кивнул и покинул пристань. Воин шел быстрым шагом по улицам Тантраса, останавливаясь лишь для того, чтобы спросить дорогу к харчевне «Темная Жатва».

Через час воин уже стоял, покачивая головой, перед одноэтажным черно-красным зданием. Он понимал, почему вид харчевни внушил Миднайт такую тревогу. Харчевня даже выглядела порочно. Подавив дрожь, Келемвар вошел вовнутрь.

– Вас ждут? – резко спросил уродливый толстый мужчина, стоявший у дверей.

– Добрых вестей никто никогда не ждет, – прорычал Келемвар. – Просто скажи Сабинусу, что пришел владелец Перстня Зимы и очень хочет избавиться от одного ненужного груза.

Толстяк фыркнул:

– У тебя что, нет имени?

– Сабинусу ни к чему мое имя. Достаточно и того, что у меня есть, – рявкнул Келемвар.

– Подожди здесь, – промолвил стражник, подозрительно оглядывая воина, и вышел, тщательно закрыв за собой двойные двери. В прихожую сразу же ворвались крики и громкий смех, которые стихли, как только толстяк захлопнул за собой дверь.

Через несколько минут стражник вернулся и знаком велел Келемвару следовать за ним. Они вошли в зал, и перед воином предстала картина разнузданного веселья. В зале было пять больших столов, вокруг которых сидели мужчины и женщины. На столах кружились танцовщицы. Некоторые из них перепрыгивали со стола на стол, заигрывая с мужчинами и выманивая у них деньги.

Игроки делали ставки, закладывая иногда свою жизнь, но чаще всего жизни других. Между двумя стариками, игравшими в кости, на столе лежала красивая женщина. Старики спорили, решая, кому из них она будет принадлежать сегодня вечером. На другом столе лежал красивый мускулистый мужчина с золотыми волосами. На него делали ставки две женщины.

В комнате пахло пролитым алкоголем и гнилью. По грязному полу бегали странные животные. Что-то пушистое коснулось ноги Келемвара, и воин заметил, как комочек спутанной шерсти понесся прочь, таща в рот все, что валялось на полу. Келемвар не имел и малейшего представления, что это за зверь.

Вскоре Келемвара подвели к столу Сабинуса, и воин удивился, увидев, что пользовавшийся дурной славой контрабандист был совсем молод – с виду не больше семнадцати зим. Его рыжие волосы были коротко пострижены, а лицо по цвету почти не отличалось от волос. И хотя Сабинус выглядел молодо, в нем чувствовалась какая-то темная мудрость – такая мудрость окружает старые, затхлые тайны и древние, прогнившие, проклятые артефакты. Контрабандист пригласил Келемвара за стол. Воин сел и положил руки перед собой ладонями вверх.

– Ты заинтересовал меня, – прошептал Сабинус. – Но не смей понапрасну, тратить мое время. В городе полно болванов, которым вздумалось высоко полетать.

– У меня и в мыслях не было тратить понапрасну твое драгоценное время, – соврал Келемвар. – Я принес кое-что обладающее большой ценностью.

Контрабандист поерзал на стуле:

– Мне передали. Перстень Зимы – это серьезная вещица. Я думал, он утерян навсегда.

– То, что было утеряно, всегда можно найти. Давай прекратим ходить вокруг да около и перейдем к делу, – безучастно сказал Келемвар, убирая руки под стол.

Хмурая широкая улыбка появилась на лице Сабинуса.

– Хорошо, к делу. Мне это нравится. – Рыжеволосый контрабандист откинулся на стуле. – Если у тебя есть перстень, покажи его.