Лунный воин - Анна Гурова

Он стоял на крыльце и беспомощно смотрел, как стремительно прибывает вода. Разве это его родная, с детства знакомая Микава? Дикая, свирепая, выплевывая клочья пены, как бешеная собака, река тащит мимо крыльца обломки досок, вырванные с корнем деревья, корыта, солому с крыш, перевернутые лодки… Это похоже на весенний разлив, который сошел с ума и никак не может остановиться. Вот уже затопило огород, скрылись под водой кусты, смыло крышу сарая, зашатались яблони… Река наносит удар за ударом, ломает сваи, бабушкин дом кренится и с треском рушится в бурлящие пенистые волны…

Мотылек проснулся в холодном поту. Всеми мыслями и чувствами он был еще там, на гибнущем Стрекозьем острове. А здесь, в доме Кагеру, – тишина, темнота. Сквозь вощеную бумагу окна сочится размытый лунный свет, падая на неподвижное лицо спящего Сахемоти. Студеная осенняя ночь в горах Лесного Предела.

Мотылек тихонько выбрался из-под одеяла, натянул куртку, сунул ноги в ветхие сандалии. Никаких вещей он с собой брать не стал – к чему лишний груз? Он с тоской подумал о кочерге, но она осталась на кухне, где теперь спал Головастик, а Мотылек не хотел рисковать понапрасну. Мальчик крепко подпоясался, шагнул к двери – и вдруг заметил обращенный на него спокойный взгляд Сахемоти. Чужак проснулся и лежал теперь на боку, опираясь на локоть. Несколько мгновений они молча глядели друг на друга.

– Я ухожу отсюда, – прошептал Мотылек. – Не выдавай меня.

– Не думаю, что тебе дадут уйти, – своим обычным тихим голосом ответил Сахемоти.

– Что же мне – сидеть и ждать, пока учитель Кагеру скормит мою душу квисину?!

– Тебе не убежать, – повторил Сахемоти. – Если даже каким-то чудом ускользнешь от слуг Кагеру, тебя настигнет демон, которого он приманивает на твою кровь.

– Ты-то откуда знаешь про кровь?

– Я разбираюсь в таких вещах. Демон уже почуял мясо. Он близко, он голоден…

– Не пугай меня! – жалобно воскликнул Мотылек. – Мне и так страшно. Что же делать? Я просто мальчик! А он – мокквисин!

– Даже взрослый на твоем месте вряд ли смог бы что-то предпринять, – кивнул Сахемоти. – Но выход есть, поверь.

Мотылек горестно вздохнул и сел на край кровати.

– Может, ты поможешь мне? – с надеждой спросил он бродягу. – Ты столько всего знаешь…

– Я и себе-то помочь не могу, – печально сказал Сахемоти. – Жизнь из меня выпита до последней капли. Подозреваю, что к этому приложил руку твой учитель. У тебя сейчас гораздо больше возможностей спастись, чем у меня. Ты умный и смелый мальчик, а душа арена – это не только приманка, но и огромная сила, если уметь ею пользоваться…

– Но я не умею!

– Я знаю. Поэтому тебе надо искать союзников.

– Где – здесь? В доме Кагеру?!

– Конечно. Подумай – кто из здешних обитателей настолько ненавидит мокквисина, чтобы он захотел тебе помочь?

– Ну… – Мотылек невольно задумался. – Разве что Мисук. Только она смеет шипеть на учителя и один раз даже его поцарапала. Но она тоже боится его. И Мисук – всего лишь кошка…

Сахемоти через силу усмехнулся:

– Не забывай – ты в доме колдуна. Здесь всё не то, чем кажется. Мисук – не просто кошка, как и волк – не только волк. Как и тот одержимый, который заперт в сарае за домом, – не просто мальчик…

– Толстый?

– Поговори с ним, – посоветовал Сахемоти. – Я чувствую в нем огромную связанную силу. Думаю, если он тебе не поможет, то не поможет никто.

Мотылек содрогнулся при воспоминании о сумасшедшем.

– Я боюсь его. Нет, нет. Лучше я попробую убежать. Ночью я еще никогда не бывал в лесу. – Мотылек тяжело вздохнул. – Но здесь мне страшнее…

– Как хочешь, – Сахемоти лег на спину и закрыл глаза. – Удачи, арен.

Мотылек встал с постели и, стараясь ступать как можно тише, отодвинул створку двери.

В сенях было темно, хоть глаз выколи. Мотылек на цыпочках прокрался мимо комнаты Кагеру, не потревожив его. Навстречу ему повеяло холодным воздухом. Мальчик перевел дыхание и двинулся вдоль стены к двери на улицу, но не успел сделать и пяти шагов, как наступил на что-то мягкое. Под ногами злобно рявкнули, зашуршали по полу когти. Рядом с лицом Мотылька клацнули зубы. Тошнотник!

– Пусти! – оттолкнул его Мотылек. Вернее, попытался оттолкнуть. Челюсти волка больно прихватили его за плечо и отбросили обратно. Последнее время волк по ночам охотился в окрестных горах, порой уходя довольно далеко. Что-то – вероятно, приказ Кагеру – заставило его изменить свои привычки. Но Мотылек не собирался сдаваться так просто.

– Я все равно отсюда уйду! – яростно прошипел он.

Еще одна попытка прорваться мимо волка окончилась ощутимым укусом за руку – не до крови, но до серьезного синяка. Внезапно в воздухе пронеслось легкое дуновение, и прямо над ухом Мотылька раздался омерзительный кошачий боевой мяв. В сражение вступила Мисук. Завывание сменилось зловещим шипением, последовал звук молниеносной плюхи. Тошнотник позорно, по-собачьи, взвизгнул. Мисук заорала гнуснее прежнего и заработала когтями. Во все стороны полетели клочья шерсти. Тошнотник, опомнившись, зарычал так страшно, что у Мотылька ноги сами примерзли к полу.

– Что за бардак?! – загремел в темноте голос Кагеру. – Пошли вон отсюда, бесовы звери!

Мотылек прижался к стене. Сихан прошел мимо него, открыл дверь, схватил Тошнотника за шкирку и одним движением ноги отправил волка в дальний полет.

– А тебе что, особое приглашение требуется?

Мисук молча выскользнула во двор. Кагеру с треском захлопнул дверь, и снова стало совсем темно.

– В чем дело? – тяжело дыша, спросил знахарь – видно, кидать волка оказалось не таким легким делом. – Что за крик, почему драка? Мотылек!

Но мальчика в сенях уже не было. Воспользовавшись суматохой, он вернулся в каморку и забрался в постель. Кагеру заглянул туда, окинул «спящих» подозрительным взглядом и вернулся к себе. Мотылек, затаившись под одеялом, размазывал слезы по щекам. Ничего не получится! Он обречен!