Закат эпохи. Темный охотник - Антон Лисицын

При въезде на площадь меня останавливает стражник:

– В городе нельзя передвигаться верхом.

Молча спрыгиваю с ящера.

– Где здесь можно найти хорошую конюшню? – осведомляюсь я.

– Орки обычно останавливаются на постоялом дворе Косого, – говорит стражник.

– А где он находится? – В ладони у меня оказывается серебряная монета. – И что нового в городе?

– Два квартала направо и один вперед, – стражник широко улыбается, – а в городе все спокойно.

Вкладываю ему в ладонь монету, беру ящера под уздцы и иду к указанному постоялому двору.

Минут через пять вроде бы нахожу его. Несмотря на то что здание двухэтажное, как и почти все другие дома в этом городе, выглядит оно приземистым. То ли в этом виновата массивная каменная ограда вокруг него, то ли то, что построено оно из темного камня.

Привалившись к ограде, дремлет какой-то мальчуган. Видно, парень на побегушках. Хм, вроде бы ящер не особо шумел, но только он делает пару шагов в направлении трактира, как парнишка просыпается и почти мгновенно оказывается около меня.

– Господин наемник желает остановиться у нас? – почтительно спрашивает он.

– Господин наемник желает оставить ящера у вас в конюшне, – передразниваю я и демонстрирую серебряную монету, – и чтобы он был накормлен.

Снимаю переметную сумку, парнишка берет ящера под уздцы и уводит в пристройку рядом с трактиром.

Надо все же придумать имя ящеру. А то ходит безымянным.

– Следи за ним, – говорю вернувшемуся мальчишке и бросаю монету.

Он ее ловит на лету и уважительно кланяется.

Оставив парнишку за спиной, захожу в здание постоялого двора.

Стены внутри, как ни странно, не голые, как я ожидал, а обшитые разными шкурами. Меня это, признаться, удивило – зачем такое расточительство? Но, увидев за массивной деревянной стойкой полуорка, я понял причину. Также ясно, почему стражник назвал его Косым – его лицо пересекает грубый шрам, а ключица и ребра, видимо, были раздроблены, а потом неправильно срослись, и полуорка перекосило. В остальном же постоялый двор не отличается от тех, где я останавливался, – такие же столы и лавки, запах жареного мяса и пива. Правда, столы чистые, а полы застланы свежей соломой. Посетителей много, но и пара столиков свободны.

– Комнаты сдаете? – подойдя к стойке, спрашиваю у полуорка.

– Да, – хрипло отвечает он, – с едой это тебе обойдется в половину серебряного.

– Я на ящере…

– И его покормим, – перебивает меня полуорк, – цена та же.

Опускаю на стойку перед ним золотую монету.

– Направо, вторая комната, – говорит он и протягивает мне ключ.

Поднимаюсь по лестнице и удивляюсь, что она совершенно не скрипит. Видно, хозяин любит свое заведение. Коридор через каждые два-три метра освещается магическими лампами – орк еще и скупостью не страдает.

Комната, доставшаяся мне, небольшая. На полу чистая солома, в углу сундук и кровать у стены. Окно прикрывает кованая решетка и ставни с внутренней стороны. Постельное белье тоже чистое. Мне здесь нравится.

Бросаю сумку в сундук, запираю комнату и выхожу с постоялого двора.

Вот и центральная площадь. Ухоженная, патруль стражи и лавки богатых купцов по периметру. Посредине находится большой фонтан. А вот и здание магистрата. В три этажа, сверкающее оконными стеклами и богато украшенное лепниной. Сбоку к нему примыкает башня с колоколом на вершине.

Пять ступеней, дверь с резными узорами – и я захожу вовнутрь.

– Вы к кому? – спрашивает типичный молодой бюрократ, сидящий за столом у входа.

– Я наемник…

– Мне сообщили о вашем прибытии, – лениво протягивает он, – поднимитесь на второй этаж, третья комната направо.

Когда я выхожу на площадь, закат уже догорает.

Ешкин кот, я думал «бюрократия» – это бич моего родного мира! Но и тут то же самое! Поставьте печать там, принесите бумагу оттуда, заплатите пошлину, и так до бесконечности, тьфу на них!

– Красавчик, – в паре метров от трактира меня окликает девушка, – не хочешь поразвлечься?

Оборачиваюсь, за спиной стоит жгучая брюнетка, милое личико, платье с глубоким декольте, дающим возможность оценить красивую грудь, стройные ноги видно в разрезе юбки.

– Не сегодня, – отрицательно качаю головой.

– Соглашайся, – она призывно облизывает губы, – ты не пожалеешь…

– Давай как-нибудь потом, – отнекиваюсь я, – сегодня день был тяжелый.

– Вот и отдохнешь. – Девушка прижимается ко мне и начинает шептать на ухо: – Я много чего умею.

Молча провожу ладонью по ее спине, поглаживаю бедра. Хм, на улице вроде тепло, а ее тело кажется ледяным. Она победно улыбается и теснее прижимается ко мне.

– Хорошо, что ты согласился, – чуть ли не стонет она, – такой наемник…

Поворачиваю девушку спиной к себе, поглаживаю по животу, плавно перехожу к груди…

– А теперь говори, – сжимаю ее горло, – кто ты такая и что тебе нужно?

– Я просто хотела доставить тебе удовольствие, – произносит девушка, отбрасывает мою руку, резко разворачивается и толкает меня в грудь.

Я отлетаю на пару шагов назад. А девушка изменилась – уши заострились и прижались к голове, глаза стали кроваво-красными, из-под пухлых губ выглядывают клыки. На ловца и зверь бежит…

Вампирша прыгает на меня. С трудом уворачиваюсь, но успеваю схватить ее за запястье. Дергаю ее на себя и заламываю руку за спину. Девушка тонко вскрикивает и пытается освободиться. Усиливаю нажим и складываю пальцы в знак огня, по ним начинают пробегать искорки.

«Не убивай ее», – просит Тень.

«С чего бы это? – ехидно оскаливаюсь. – Нежить должна быть упокоена!»

«Она молодая, – объясняет он, – не больше пары лет, как ее обратили».

«И что из этого?» – равнодушно спрашиваю я.

«Она не успела пожить…»

«Она уже мертва, – перебиваю его, – так что этот аргумент не подходит».

«Не убивай девушку, – настаивает Тень, – и я обучу тебя нескольким редким заклинаниям».

«Допустим, я не трону ее, – взвешивая слова, отвечаю ему, – но где гарантия, что она не попытается перегрызть мне горло?»

«Не знаю, – горестно вздыхает он, – но прошу: не убивай ее!»

Не разберусь, что пугает меня больше – его озабоченность вампирами, или то, что придется пощадить нежить.

Расслабляю пальцы и стряхиваю искры на землю. Затем заставляю вампиршу опуститься на колени, достаю кинжал и вбиваю его ей под левую лопатку. Тело девушки расслабляется, и я опускаю его на землю.