Корона желаний - Рошани Чокши

– Сканда солгал. Он творил такое и меня вынуждал…

– Да-да, ты говорила, и только потому я привел к тебе солдат. Я поверил тебе на слово – как оказалось, зря. Есть ли у тебя хоть одно доказательство его злодеяний?

«Слабость – непозволительная роскошь».

Я все держала в себе. Думала… будто так защищаю себя. Но порой слабость скрывалась за маской силы, а иногда и сила притворялась слабостью.

– Хорошо, мне ты не веришь, но ты ведь наверняка сам видел его уловки с тех пор, как стал приближенным. Неужто никакие поступки Сканды не помогли тебе усомниться в его добродетелях?

Арджун запнулся. Да, братец, может, и хороший рассказчик, но даже он не смог бы долго изображать невинность. Остановившись перед дверьми в тронный зал, Арджун мрачно на меня посмотрел:

– Без глупостей.

Я подняла руки, сдаваясь:

– Даже не думала.

Сканда сидел, развалившись на шелковых подушках. Я огляделась – никаких слуг. Даже чтобы удовлетворять его многочисленные низменные потребности. Брат старательно создавал атмосферу неформальной встречи, но все было рассчитано до мелочей. На хрустальном подносе стояли кубки с холодным тхандаем^[24]. Я уловила аромат семян ветивера и розовых лепестков, пропитанных молоком, и рот наполнился слюной.

– Ты пила его всякий раз, возвращаясь домой после очередной битвы. – В голосе Сканды звучала глумливая братская гордость.

Я села напротив, чувствуя на бедре тяжесть кинжала Каувери. Я прикрепила его слева, надеясь, что братец сочтет это проявлением мирных намерений и не догадается о бессилии стеклянной руки. Арджун опустился на подушку подле Сканды и положил ладонь на рукоять в ножнах.

– Ну-ну, Арджун, не надо агрессии. В конце концов, принцесса Гаури вернулась из долгого и трудного путешествия. Да так ослабла, что засыпала на ходу. – По лицу брата скользнула сальная ухмылка, и он протянул нам с Арджуном кубки.

Я осторожно взяла свой, вдыхая пряный аромат.

– Позволишь взглянуть на твой кинжал, сестра?

– Позже. Я устала.

Сканда улыбнулся:

– Разумеется. А сейчас давай же выпьем за твое здоровье и возвращение.

Я подняла кубок, но пригубила, только когда брат отпил из своего, да с трудом подавила гримасу. Кто бы ни готовил напиток, он добавил слишком много экстракта миндаля. Арджун осушил кубок одним глотком.

– Очень жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах, – покачал головой Сканда.

От тхандая в горле запершило, я прокашлялась и отпила еще. По телу разлилось тепло, а икру вдруг пронзил пылающий зуд.

– Но ты не оставила мне выбора.

Рядом закашлялся Арджун. Он потянулся за водой, но пальцы так дрожали, что лишь опрокинули бокал. Сканда сунул руку в складки рукава и, выудив оттуда пучок каких-то листьев, принялся жевать. Арджун прожигал его яростным взглядом, отчаянно царапая шею.

– Что ты с ним сделал?

Я вцепилась в Арджуна, хлопнула его по спине. Лицо его побелело, тело сотрясала дрожь.

– Не дай ему умереть, Сканда! – закричала я. – Где противоядие?

Но брат будто и не слышал, растерянно глядя то на меня, то на кубок.

– Почему ты все еще говоришь? – прошептал он.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись, впуская вихрь шелка и звенящего серебра, едва не заглушившего кашель Арджуна. Налини всхлипнула и упала перед ним на колени, поднимая его голову, пытаясь нащупать на шее пульс. Арджун бился в конвульсиях, кожа его покрылась испариной.

Я бросилась на Сканду и левой рукой приставила кинжал к его горлу.

– Если скажешь, как его спасти, так и быть, оставлю тебя в живых.

Брат вжался в подушки, толстое лицо покраснело, глаза потрясенно округлились.

– Ни… никак… противоядия больше нет.

Оттолкнув Сканду, я повернулась к друзьям. Налини склонилась над любимым, сотрясаясь от рыданий. Арджун лежал головой на ее коленях – рот приоткрыт, глаза слепо смотрят в потолок.

Он был мертв.