Наемник - Алекс Орлов

В тупом оцепенении, уставившись в одну точку, Солейн сидела за столом в своем кабинете. Ее руки покоились на стопке документов, а дыхание было хриплым и прерывистым. Состояние дикой усталости и абсолютной апатии настигало ее все чаше и поначалу даже пугало, но теперь она почти свыклась с этими приступами.

Сейчас она думала о дочери, которая гостила в доме своего деда.

Это было роскошное имение, спрятанное в глуши бристольских болот, и Солейн знала, что Люция будет там скучать. Однако только в этом месте ее дочь была в полной безопасности, и никакой Клаус Ландер не смог бы до нее добраться.

«Вот бы он попался мне в руки, — мечтала Солейн, — я бы раскатала его по косточкам — живого…» Потом она подумала, что хорошо бы сначала убить при нем его сестру, ее мужа и детей. Позже эта мысль не показалась ей удачной, поскольку Солейн чувствовала — Ландер не был слишком привязан к своим родственникам.

Да, он рисковал из-за них жизнью, но, возможно, следуя какой-то традиции или сценарию приключенческого фильма.

— Мадам, все уже готово, ждут только вас, — доложил Дженезо Прост и поклонился, пряча глаза в пол.

Вчера он стал любовником своей госпожи и еще не набрался дерзости, чтобы запросто смотреть ей в глаза.

— Ну хорошо, раз готово, нужно идти, — Солейн поднялась из-за стола и прошла к двери, при этом слегка коснувшись бедра Дженезо. Тот вздрогнул.

— Ну-ну, малыш, уж не думаешь ли ты, что я тебя обижу? — насмешливо сказала госпожа и, не дожидаясь помощи от Проста, сама открыла дверь кабинета.

Пройдя по наполненному отфильтрованным воздухом коридору, Солейн остановилась возле двери с табличкой «секретарь» и подождала выскочившего за ней Дженезо.

«Мальчик волнуется», — сказала она себе, следуя за Простом, который открывал двери одну за другой.

Всего их было семь. И такое количество не было нужно для абсолютной звукоизоляции, однако на установке дверей настояла сама Солейн. Даже ей было неприятно столь близкое соседство с настоящей пыточной камерой.

— Кто у нас сегодня? — спросила мадам Гутиерос, подходя к металлическому креслу с привязанным к нему человеком.

— Это Диди, мадам. Человек Зико Торичелли, — напомнил Романо, отвечавший за процессы дознания.

Двое палачей в резиновых перчатках и белых халатах стояли чуть в стороне. На никелированном столике лежали прикрытые марлей инструменты, а в углу мигала лампочками сложная электроаппаратура.

Она помогала работникам пыточной в их нелегком деле.

— Насколько я помню, этот сукин сын продался Зико и собирался перевести под его контроль все заведения в шестом районе. Так?

— Именно так, мадам, — кивнул Романо.

— И он все отрицает?

— Да, мадам.

— Ну ты наглец, Диди, — покачала головой Солейн, затем нагнулась к пленнику и, заглянув ему в глаза, сказала: — Расскажи нам о своих делах с Торичелли, и твоя смерть будет быстрой. Вот они, — Солейн указала на палачей, выглядевших как настоящие врачи, — сделают тебе укол, и ты уснешь… Что скажешь, Диди?

Зажатое маской лицо пленника исказилось, и он попытался плюнуть в Солейн.

— Молодец, — сказала она. — Дурак, но смелый. Просто ты еще не знаешь, что могут с тобой сделать эти ребята. Через пять минут ты будешь орать, гадить под себя и умолять, чтобы тебя добили, а я с удовольствием поприсутствую при этом.

Солейн повернулась к Романо и сказала:

— Начинайте…