Черный меч - Иар Эльтеррус

– Ты смотри-ка, ругается! Значит, живой. Уже хорошо… – Прорезал тишину высокий, хрипловатый голос. Вспыхнул факел, на несколько секунд ослепляя.

Перед ним стояла женщина. Немолодая, лет сорока пяти или чуть больше, с коротко подстриженными седыми волосами. Ее суровое, загорелое лицо покрывали шрамы, два из которых пересекали правую глазницу, скрытую повязкой. Кожаная жилетка с нашитыми стальными кольцами и кольчужным воротником, полностью скрывающим горло, рукоять меча за левым плечом, несколько метательных кинжалов на поясе, там же, на левом боку – ручной арбалет со стальными бельтами, разумеется, с осиновыми наконечниками – типичная, почти что картинная охотница на вампиров. Как в кино, разве что постарше раза в два.

Вот только у киношных охотниц с большой грудью и длинными обнаженными ногами не бывает такого страшного, ледяного, смертельно-пронзительного взгляда. Они не умеют смотреть так, словно уже вынесли приговор и даже привели его в исполнение, а теперь с наслаждением наблюдают, как приговоренный корчится в агонии. Они не умеют в живом существе, пусть даже и враге, видеть просто падаль и ничего более.

Сергаал еле справился с паническим ужасом, на миг охватившим все его существо, и посмотрел женщине в глаза.

– Я – Йенна, Старший Охотник Элерты. Кровосос, тебе есть чем купить себе быструю смерть или ты предпочтешь заживо сгореть на солнце – по частям, разумеется? – Нет, она не издевалась над поверженным врагом. Она просто доводила до сведения приговоренного альтернативу.

А в голове Хранителя быстро-быстро защелкали, переключаясь воспоминания. Йенна, Йенна… где-то он слышал это имя, вот только где?

– Что вменяется мне в вину? – хрипло спросил он, пытаясь протянуть время.

Охотница расхохоталась. Смех у нее был грубый, совсем не женский. И закончился он так же резко и неожиданно, как и начался.

– Ты – вампир. Этого достаточно, чтобы приговорить тебя к сожжению на солнце. Ты напал на охотника и посмел пить кровь охотника – за это ты достоин самой страшной казни, какую я только способна придумать. Достаточно?

– Во-первых, я не вампир. И, во-вторых, что проистекает из во-первых, я не нападал на охотника и не пил ее кровь, – нагло заявил Волчонок, подняв голову.

В следующую секунду охотница ударила. Несколько раз, коротко и быстро – Сергаал только через две или три минуты смог хотя бы частично восстановить дыхание и открыть глаза.

Эта женщина умела делать очень больно.

– Черт, да посмотри же на меня, дура! Ты что, не можешь отличить вампирские клыки от неправильных человеческих зубов? – прошипел он сквозь зубы, молча стерпел еще один удар – спокойный, почти ленивый. – Вы же кровососов по ауре чувствуете! Я – человек! Как бы я еще мог шевелиться с осиной в груди?

– Первое: я прекрасно знаю, как вы умеете прятать клыки. Второе: не надо хамить – этим ты только усугубишь свою участь. Третье: я уже встречалась с вампиром, умевшим маскировать ауру, и это стоило мне глаза. Одного урока мне вполне достаточно, я быстро учусь, – холодно, почти безразлично, проговорила Старшая Охотница. – Четвертое: я видела вампиров, способных преодолевать действие осины, тем более – такой паршивой, какая нашлась у горе-охотничков, которым вы с дружком попались. Кстати, ни один человек не выживет с такими ранами, как у тебя, и уж тем более разговаривать не сможет. И пятое – на шее Сигурни я сама выдела отметины от вампирьих клыков. А вот это – уже оскорбление лично мне и моей семье.

Йенна! Теперь Сергаал вспомнил. Когда светлоглазая охотница в очередной раз рассказывала что-то о своих родителях, она упомянула это имя. Йенна была матерью Кинаи, а Киная, в свою очередь, – матерью Сигурни.

Слова Старшей Охотницы о том, что человек с такой раной не выжил бы, Волчонок пропустил мимо ушей, списав все на преобразование, проведенное Мечом в первый день его появления на Аенгросте.

– Вы бабушка Сигурни? – резко спросил он, переходя на «вы» и стараясь говорить как можно более вежливо.

Седая бровь охотницы взметнулась вверх.

– Да. И что?

А вот теперь ему оставалось только положиться на везение и понадеяться, что дед Сигурни был откровенен не только с дочерью, но и с супругой.

«Эстаи, если ты сейчас же не появишься – я тебя в кислоте растворю».

Меч не отзывался.

– Скажите, ваш супруг… он никогда не рассказывал вам историю о Черном Клинке? – негромко спросил Сергаал, глядя собеседнице в глаза… то есть в глаз.

Йенна вздрогнула, резко шагнула к пленнику.

– Не рассказывал. Но я слышала ее от Кинаи.

– Я – Хранитель Черного Клинка. Я не вампир, я – человек. И я пришел для того, чтобы помочь вам, – коротко бросил он, внутренне поморщившись – таким дешевым пафосом разило от этих слов.

Охотница молчала, внимательно изучая Волчонка.

– Как ты можешь доказать правдивость этих слов? – наконец спросила она.

– Развяжите мне руки. Можете держать на прицеле все, что угодно, – только развяжите мне руки.

«Эстаи, сволочь железная! Если меня сейчас грохнут, тебе придется еще хрен знает сколько тысячелетий покрываться пылью на матушке Земле!»

Йенна медленно сняла с пояса арбалет, натянула тетиву, положила стальной бельт – не из основного колчана, а извлеченный откуда-то из-за пояса, – и достала из ножен кинжал.

– Если что, я разнесу тебе башку – рефлексы у меня хорошие, и выстрелить я успею, учти, – предупредила она и метнула кинжал, перерубая веревку, которой был связан Хранитель.

Сергаал тяжело рухнул на колени, взвыл от пронзившей все тело боли, но тут же прикусил губу – еще не хватало показывать этой старой стерве, как ему хреново… Медленно наклонив голову, он напрягся, пытаясь ощутить Меч в своем теле, выпустил на кончики пальцев искры Силы…

Рукоять материализовалась прямо над седьмым позвонком, пальцы сомкнулись на чуть теплой, такой родной и знакомой спине дракона, Хранитель несильно потянул Меч вверх, одновременно с тем приглушая боль в руках.

Звездчато-черное лезвие ослепительно блеснуло, взметнувшись над головой Сергаала, Хранителя на миг охватило антрацитовое пламя – и тут же исчезло, забирая с собой боль и испепеляя веревки.

Волчонок медленно поднялся на ноги, клинок провернулся в его руках, обрубая перекладину до сих пор торчащего в груди кола, и тут же ударил рукоятью по оставшейся деревяшке – кол со стуком опал на дощатый пол за его спиной.

Сергаал же едва удержался от крика – это оказалось гораздо больнее, чем он думал. Однако регенеративная программа, запущенная еще раньше, уже действовала, унимая боль и останавливая кровь.

Спустя минуту он выпрямился – окровавленный, злой, с хищно поблескивающим Мечом в руке. Глаза Хранителя пылали холодным черным огнем, на лице застыла жесткая, почти жестокая маска.