Пой, Менестрель! - Максим Огнев

Возражений не последовало. Плясунья торжествующе посмотрела на Скрипача.

— Начинать придется с другого, — медленно проговорил Стрелок.

— С другого, — подтвердил Менестрель. — С каждым из нас приключилась беда. Королеву держат в заточении. Стрелка назвали оборотнем. Актеров отлучили от публики. У Скрипача сломали драгоценную скрипку…

— Тебя бросили в темницу.

— Леса вырубают! — крикнула Плясунья.

— Бьют дичь без устали и без разума.

— Ремесленники становятся торговцами, чтобы прокормить семью, — поддержал Оружейник.

— В городе нет житья от воров, — дополнил Флейтист.

— На дорогах свирепствуют разбойничьи шайки…

— Люди разучились нормально разговаривать, только сквернословят, — подхватила Плясунья.

— А нынешние представления? — вспомнил Флейтист. — На зрителей словно помои выплескивают.

— Хвастают тем, чего прежде стыдились. Стыд считают лицемерием.

— Дети играют в оборотней, подражают оборотню, — промолвила Гильда.

— И все это кому-то на руку, — проговорил Стрелок.

— Королю? — предположил Оружейник.

Плясунья вздрогнула.

— Магистру и его своре, — перебил Флейтист.

Стрелок покачал головой. Менестрель сказал:

— Боюсь, все не так просто. Одним насилием Магистр немного добился бы. Его поддерживают — и охотно.

— Кто же? — спросил Оружейник.

— Людская злоба, зависть, жадность. Если почтенный отец семейства начинает утверждать, что дай ему волю — грабил бы ближних, как Магистр, дела плохи. Магистра можно заставить уйти. А как избавиться от сотен его подобий? Беды не кончатся, пока не переменятся люди.

— Сложено много сказок о том, как человек стал оборотнем, — заметил Стрелок, — и ни одной — как оборотень превратился в человека.

— Придется написать такую сказку, — улыбнулся Менестрель. — И с Магистром придется бороться, но не это самое тяжкое. Потруднее будет выиграть битву за людские сердца.

— И все же, что нам делать? — спросил Оружейник.

Менестрель положил руку на плечо Стрелка: «Тебе решать». Охотник поднялся с места:

— Актерам — заняться привычным ремеслом. Людям надо напомнить, что прекрасно и достойно, а что нет. Пусть не думают, будто Магистр — пример для подражания, а цель жизни — нажива.

— Уверен, — вставил Флейтист, — Овайль собрал труппу и не теряет времени даром.

— А мы? — спросил Оружейник, обнимая дочь.

Стрелок низко им поклонился:

— Добрые хозяева, спасибо за кров и ласку. Придет час, и в ваши двери вновь постучат обездоленные. Примите их столь же радушно.

Повернулся к Менестрелю, взгляды их встретились. Певец сказал:

— Тебе нелегкий жребий выпал: бороться с Магистром.

— Думаю, как к нему подступиться?

Менестрель встал из-за стола, прошелся по комнате.

— Чтобы противостоять Магистру, надо знать, чего он добивается.

— Власти и денег, конечно.

— Все это у него уже есть.

— Значит, хочет большего.

— А как получить больше? Ограбить королевство подчистую.

— Разве король позволит? Артур на себя корону возлагал, не на Магистра. Или… Магистр намерен убить короля?

Раздался звон. Все посмотрели на Плясунью, а она — на разбитую тарелку.

— Я уберу. — Гильда поднялась, собрала в подол черепки.

Плясунья растерянно улыбнулась ей и вновь обратила напряженно-испуганный взгляд к Стрелку. Менестрель тоже смотрел на лучника. Вслед за ним негромко повторил:

— Кому выгодны наши беды? Междоусобицы, разорение жителей…

— Каралдору, — тихо и уверенно откликнулся Стрелок. — За Магистром стоит Каралдор.

— Только не воображайте, будто Каралдор — первопричина всему, — предостерег Менестрель. — Не вздумайте обвинять в наших бедах внешнего врага. Сначала издыхает лев, потом налетают стервятники. К здоровому зверю они не приблизятся. Сначала черствеют сердца, потом Магистр обретает власть. Сначала он сходит с ума от жадности, потом продается Каралдору. Каралдор радуется нашим несчастьям, весьма им способствует, но не он их вызвал — мы сами.

— За Магистром стоит Каралдор, — протянул потрясенный Оружейник.

— Каралдор щедро платит, — откликнулся Стрелок, — но, заплати кто щедрее, Магистр продаст и Каралдор.

Менестрель согласился:

— Напрасно каралдорский король радуется превращению людей в оборотней. Придет час — почувствует их зубы.

— Любопытно, что посулили Магистру, — пробормотал Флейтист.

Менестрель обернулся к нему:

— Представь, что-нибудь случится с королем и королевой. Страна останется без государя. Что сделают лорды Королевского Совета? Пригласят соседнего монарха. Главная сила в Совете принадлежит Магистру, и если он пожелает видеть на троне каралдорца, так и будет. Каралдорец получит наше королевство и сделает Магистра наместником. Полагаю, именно это ему и обещано. И тогда Магистр выжмет из страны все. Вот еще большая власть, большее богатство.

— Так Артур обречен? — дрожащим голосом спросила Плясунья.

Стрелок взглянул на нее. Не думал, что когда-нибудь посочувствует Артуру, и все же сейчас в сердце шевельнулась жалость.

— Попытайся уличить Магистра, — обратился к нему Менестрель. — Если король узнает о его пособничестве Каралдору…

Плясунья невольно схватила Стрелка за руку. «Нет, каково? — подумал он. — Я же еще должен спасать Артура».

— Попытаюсь, — произнес он вслух. — А ты чем займешься?

— Я? — На бледном лице Менестреля сверкнула улыбка. — Пойду с актерами. Душно мне в городе. Дорога зовет.

— Тогда спой на прощание, — попросил Стрелок.

Менестрель взял лютню, бережно коснулся струн.

— Перекресток дорог —

Это место потерь,

Это шаг за порог,

Растворенная дверь.

Мы прошли до него

Пять шагов по пути,

Пять нелегких шагов,

Нужно дальше идти.

Перекресток дорог —

Это пыль и песок,

Это знак, и урок,

И финал, и исток.

Здесь, дорог посреди,

Мы разложим костер,

У огня посидим,

Поведем разговор

О вчерашних мечтах,

О надеждах пустых,

О морях, о долах,

О полях золотых.

Обернется огнем

Наших песен тепло,