Религер. Последний довод - Денис Бурмистров

«– Когда-нибудь вы так далеко уйдете от Бога, что само ваше существование будет поставлено под вопрос»

Из лекции пастыря амонариев Ири студентам факультета теологии Городского Университета

Когда-то здесь планировалось построить современный микрорайон, полный спортивных сооружений, школ и детских садов. В невысокие, но просторные дома должны были селиться молодые семьи, которые растили бы своих детей в способствующей духовному и физическому развитию атмосфере. Волков помнил, какие были грандиозные планы, как жарко рассказывал, разводя руками над макетом, новоизбранный мэр, ублажая слух столичной комиссии. В стране как раз намечались Всемирные Игры, забота о спортивном будущем государства выгодно выделяла чиновников в глазах руководящих лиц.

Как обычно, все закончилось с потерей интереса к теме. Сразу же иссяк поток выделяемых средств, несколько управленцев уехало по тюрьмам, кто-то бежал за границу. Памятником их деятельности остались разрушающиеся со временем скелеты домов, пустая коробка детского сада и грандиозная замороженная стройка ледовой арены, успевшая почти дожить до финальной стадии. Увы, не дожила.

Религеры пробирались по темным улицам, которые никем и не думали освещаться. Все, что можно украсть, уже украдено. Даже выкопан электрический кабель, после него осталась узкая траншея, куда то и дело норовил свалиться Илияс. Под ногами хлюпала и предательская разъезжалась жирная грязь, тут и там торчали обломки бетонных плит с шипами ржавой арматуры. Еще и начавшийся дождь смазывал облик удаленных домов, раздражающе барабанил по валяющимся старым покрышкам.

– Главное, выйти ко входу не привлекая внимания, – наставлял между делом Иванов. – Пойдем через ворота, как все. Никто придраться не должен, там сейчас должно быть многолюдно. Тем более, наши лица некоторым знакомы, сойдем за приглашенных.

– Вот именно, что знакомы, – откликнулся Волков, поправляя намокший шелк повязки на глазу. – Особенно меня многие обрадуются увидеть.

– Не обольщайся, Егор, – ответил Иванов. – Религеров будет мало, да и не до тебя им. Главное, не попадаться нашим.

– А кто там от наших?

– Из нашей ячейки никого не будет.

– Уже хорошо, – облегченно выдохнул Егор. – Не хотелось бы с Кимом или с Нечаевым схватиться. Кстати, ты их не пробовал на свою сторону переманить?

– Какое слово мерзкое – «переманить», – поморщился Исполняющий. – Словно я предателей вербую.

– Ну, ты понял, о чем я.

– Понял. Нет, не говорил. Это моя забота и мой шаг. Им незачем нести ответственность за мои мысли и действия.

– Жаль, их помощь сейчас была бы не лишней, – цокнув языком, сказал Волков. Смахнул струйки воды, стекающие с волос на лоб, повернул голову к бредущему Илиясу. Парень что-то бормотал бледными губами, свесив мокрый чуб.

– Эй, – окликнул его Волков. – Ты чего скис?

Бланцы поежился, нехотя поднял глаза, полные затаенного страха и сомнений, на мистирианина.

– Я прошу Бога укрепить мой дух и дать сил в предстоящей схватке. Разве, вы не поступаете также? Не просите у своих богов покровительства и помощи?

– Мы не язычники, у нас один Бог, – назидательно сказал Николай, не оборачиваясь.

Илияс не стал поправляться – гордый сын своей религии.

– Я не думаю, что Бог, твой или наш, захочет иметь что-то общее с предстоящим мероприятием, – усмехнулся Егор, отвечая на вопрос бланцы.

– Почему? – удивленно вскинул брови парень, отчего лицо сделалось совсем детским. – Мы же идем делать благое дело!

– Ты знаешь основной постулат всех без исключения религий? Знаешь? Основной постулат, вокруг которого созданы все священные тексты и заповеди, звучит так, – Егор выдержал паузу, заставляя Илияса гадать и додумывать. Наконец ответил, чеканя каждое слово, – Основной постулат звучит так – Бог есть любовь.

– Но не во всех религиях! – возразил было парень, но Волков лишь дернул щекой.

– Абсолютно во всех. Иногда любовь не такая явная, порой она похожа на сдерживаемые чувства строгого отца, который порет ребенка для его же пользы. Но это именно любовь. Любовь, а не насилие. А мы, вообще-то, идем людей резать.

– Но это люди другого Бога! – воскликнул Илияс, не желающий принимать столь спорное мнение. – Убить врагов веры – благо!

– Мы идем резать людей, – снисходительно улыбнулся Волков. – Бог тут не причем.

Разговор прекратился сам собой – Илияс раздраженно мотнул головой и нарочно отстал от мистириан на пару шагов, уходя от темы, которая лишь подкрепляла собственные сомнения. Их молодой религер старательно гнал от себя. Гнал, но они как бумеранг, то и дело возвращались, чтобы терзать и смущать.

Волков поравнялся с безучастным Ивановым, зашагал рядом. Поднял голову, посмотрел вперед – в конце улицы виднелся покосившейся забор, за которым начиналась территория ледового дворца.

– Как далеко ты можешь зайти ради своих принципов? – спросил Волков Исполняющего, не поворачивая к нему головы. – Что, если ты не прав? Что, если этот план подсказан Старшим свыше?

Серый человек некоторое время молчал, как обычно, взвешивая будущую фразу. Потом устало спросил:

– Зачем ты это делаешь, Егор? Зачем ты сеешь в нас сомнения?

Одноглазый пожал плечами. Он и сам, действительно, не знал.

– Наверное, чтобы не чувствовать себя в одиночестве, – задумчиво ответил он. – Я так давно живу, сомневаясь и разочаровываясь, что противно думать, будто бы у остальных все просто и понятно. Я ведь даже не уверен, что смогу убить Калину. Я не уверен, что я именно тот, кто должен ее убить. На самом деле, мне сейчас очень хочется остановиться и подождать, пока они там сами друг друга перещелкают. Чтобы всех одной доской, и Старших, и Калину…