Попробуй меня уберечь! - Катерина Полянская

Мир рухнул. Разбился о жесткую поверхность реальности. Разлетелся на сотни осколков и сложился заново.

Только это был уже совсем другой мир. Чужой. Враждебный.

Алекс так и не пришел. Я прождала его до глубокой ночи, не раздеваясь и не ложась в постель. Вздрагивала от каждого шороха, в надежде услышать скрип отворяемой двери или шаги. Каждый раз напрасно.

За окном мейса царил искусственный пейзаж. Лето, деревья в темной зелени и звезды. Такие крупные, что казалось, они висят прямо над головой. Протяни руку – и дотронешься.

И тишина. Иллюзорное окно не пропускало ни звука из реального мира.

Слезинка сорвалась с ресниц и прочертила на щеке кривую дорожку. Сердце жгла обида. Ну почему это происходит именно со мной? В конце концов так просто нечестно!

«Не смей киснуть, – возмущенно прошипели в самом дальнем закутке сознания. – Он не стоит твоих слез».

Явился! Даже соскучиться не успела.

– Стоит, – упрямо возразила я, но реветь передумала.

Что ж теперь будет-то? И представить страшно. Алекс не потерпит рядом с собой дочь злейшего врага, пусть даже она ему трижды хранительница. Это властелин дал ясно понять уже сейчас. Выкинет из долины. И из жизни…

«Так не лучше ли самой уйти, пока тебя не вышвырнули, как паршивую дворнягу?» – снова ожил голос.

Я закусила губу и крепко зажмурилась, стараясь удержать рвущуюся наружу панику. Только не сейчас!

«Ты подумай, – разливался соловьем невидимый собеседник, – всего несколько шагов – и полная свобода! Никто тебе не указывает, никто не запрещает колдовать и не жужжит в уши о постоянной опасности».

Ага, а еще никто не защитит в случае чего. Не поддержит. Не прочитает очередную нудную нотацию.

«Трусиха! Где твоя тяга к приключениям?»

– Атрофировалась. За последние несколько месяцев у меня этих приключений столько было – до сих пор не верится, что жива осталась.

Со сдавленным шипением я сползла на пол и уткнулась лбом в колени. Кажется, на этот раз влипла по-крупному. Подсказал бы еще кто, где искать выход из этой бредовой ситуации.

Хотя… кто-то только что подсказал.

«Прекращай себя жалеть и быстро уходи отсюда! – потерял терпение непрошеный советчик. – Имей смелость принять хотя бы одно самостоятельное решение в жизни!»

Надо же, какие мы настырные! И зачем это, интересно, тебе так хочется увести меня из лагеря?

– Заткнись, – невежливо буркнула я и усилием воли в самом деле заставила его замолчать. – И не мешай думать.

«Что тут думать? – Голос звучал почти неразличимо. – Сматываться надо!»

После чего в мыслях наконец воцарилась долгожданная тишина.

Что ж, если я собираюсь что-то предпринять, следует сделать это сейчас. Потому что потом может быть уже поздно.

Первым делом стоит убедиться, что все спокойно. Я осторожно выглянула из теплого укрытия. Вокруг было темно и очень тихо. Лагерь спал, и вместе с ним, казалось, задремал весь лес. Ни единого шороха не пробивалось из-за огромных елей, почетным караулом окруживших поляну.

У единственного оставшегося гореть костра сидел властелин и с задумчивым видом шевелил палкой угольки. Сердце болезненно сжалось. На глаза снова навернулись слезы.

Неужели это конец?

Верить в подобное не хотелось. Я упрямо тряхнула головой, сгоняя уже выступившие слезы. Не сейчас. Надо собираться, если хочу уйти до рассвета.

Видно, лимит неприятностей на сегодня был уже исчерпан. Первое, что я обнаружила, заглянув в сумку, – энциклопедия. Да и нужное заклинание отыскалось на удивление быстро. К чему бы это?

Здесь я, конечно, перестраховывалась. Разбойники и так десятый сон видят. И какое им дело до вздумавшей прогуляться посреди ночи меня? Правильно, никакого. А вот объяснений с властелином хотелось бы избежать.

Слова полились сами собой, и в текст подглядывать не пришлось. Капризный резерв не сопротивлялся. По ощущениям, так и вовсе помогал.

Как интересно… Я торопливо договорила последнюю строчку и впитала лишнюю энергию. Все, теперь можно идти.

Укрытый сонным пологом лагерь казался мертвым. Если верить энциклопедии, у меня есть как минимум сутки, чтобы убраться отсюда подальше. Правда, с трудом верилось, что по прошествии указанного времени меня станут искать.