Топот бессмертных - Илья Те

– Фуфло не гони, – проследив за его слюной, мрачно процедил один из охранников. – С чего ты взял, что Рыжняк Хохмачова замочил?

– ДА Я ГОВОРИЛ С НИМ!!! – заорал Аспирин, едва не разорвав себе глотку. Руки и тело его при этом оставались без движения. Что и спасло ему жизнь. Десяток стволов мгновенно взлетели в воздух и уставились ему в бошку.

Зал притих, словно по мановению ветра.

– В Зоне? – тихо спросил Почтовый.

– Нет, мля, здесь, за стаканом! Чё тупишь?!

– Он же… мертв. Ты же сам только что сказал.

– А тебе впервой базарить в Зоне с мертвяками?!

Один из сталкеров, целившихся Аспирину в лоб, вежливо кашлянул.

– Тут бы подробней, однако, – заявил он, – ситуация неясная. Пояснения бы не помешали.

– К тому же рядом погранцы, – поддакнул Почтовый. – Можно и с ними перетереть. Ты, Саня, не горячись. Видишь, ситуация не в твою пользу. Тут прокуратура военная недалече. Могу слетать на раз. Приедут, разберутся.

Аспирин оглядел людей, сидящих и стоящих перед ним в зале. Заглянул в норки смотрящих на него стволов. А затем громко, хрипло, нагло захохотал:

– Прокуратура?.. Следачки?.. Уголовочка?.. Мама-Зона!!!

Не трогая автомат, не вынимая из кармана «Орла пустыни», он выстрелил из него прямо через ткань куртки. Точно Рыжняку в челюсть.

Сказывалась практика.

* * *

Когда пули рыжняковских телохранителей прошили грудь Аспирина, трудно сказать, что он испытывал в этот момент. Возможно, резкую боль, но возможно – странное облегчение, не слишком удивительное, впрочем, после мытарств его последнего вояжа с интуристами. Сами выжившие интуристы (вернее, интуристки) стояли чуть в стороне и при звуках выстрелов, как было велено, дружно попадали на пол. Пацаны в баре задорно разряжали друг в друга стволы, соревнуясь в энтузиазме. Но Аспирину было уже похер. Он вспомнил Озеро в корпусе НПО «Химнейтрализация», его тихие воды, такие синие и манящие. Озеро было клевым. Но Озеро было далеко. Теоретически Аспирин мог бы остаться там, управлять порталами. Стать бессмертным. В отличие от Хохмы, который мочил людей и стал людоедом, Аспирин мог оказаться вполне достойным обладателем этого необыкновенного хабара. Но не стал.

Было ли это важным в глобальном масштабе времени? И главное, было ли это более важным, нежели возмездие зарвавшемуся ублюдку, пристрелившему лучшего друга, когда-то спасшего ему жизнь?

Аспирин знал на это ответ.

Тело его лежало на полу, расписанное автоматными очередями в дуршлаг. Лежал в говне, которым стали пострадавшие в перестрелке сталкеры, а также моче и крови, обильно вытекавшими из их категорически дохлых трупов. Только в воздухе, казалось, звенела славная песенка о бессмертии. Голос сталкера Хохмачова разливался меж гулких автоматных выстрелов омерзительно хриплым баритоном:

Черные тени,

Вечер остался и я

Жить перестал…

Злые колени,

Кто-то срубил тополя.

И срыл пьедестал…

Кольца и двери,

Лишь бы остаться в тени.

И не дышать…

Мертвые звери,

Как изумленно они

Любят лежать…

Вечные братья

Тихо осели на дно.

И разбрелись.

Все мы могли бы,

Но ведь скончались давно.

И зашибись!!!