Кузнец из преисподней - Виталий Сертаков

– Господин президент, наводчик с дирижабля сообщил, что видел несколько крытых повозок… Там диковина какая-то, за кустами, где пожар. Сообщает, мол, только что вода была, в точности, как вы сказали, круглый такой прудок, ровненький. И на глазах впитался, одна воронка сухая…

– Так я и знал, – Коваль ударил кулаком в стенку. – У них жидкое зеркало, да такое здоровое, что динозавра пропустит.

– Что такое «жидкое зеркало»? – удивился Даляр.

– Да так… потом расскажу, – Коваль вовремя вспомнил, что никто из его друзей не побывал в параллельном времени.

Огонь гнал впереди себя толпу перепуганных каторжников. Они давно уже неслись, побросав оружие. По рации передали, что все выжившие сдаются. Можно в кандалы, но многие точно в лихорадке бьются, никого к себе не подпускают, машут оружием, а то и сами себя ножами ранят.

– Опоили их, как пить дать опоили, – крякнул Озерник. – Сами не ведают, что творят…

– Але, але, как слышите? Это борт «Казбека», внизу все чисто. Повторяю – внизу все чисто, слоны все убиты.

– Але, «Каспий» на связи, прошу командующего. Наблюдаем колонну, четыре телеги, запряженные четверками, два грузовых паровика с пушками и человек тридцать конных… Удирают на запад, здесь в низине дорога… Есть атаковать! Так точно, понял, всех уничтожить! Выполняю!..

Только теперь Коваль побежал взглянуть, как дела у жены и детей. К счастью, на семейной половине никого не задело.

– Начальник поезда, командуй стоп! Дежурный, дай отмашку назад, чтобы кран готовили! – Даляр метался, не успевая отдавать распоряжения. – Наливайко, организуй двойное оцепление! Пулеметчиков выстави на высотке! Старший механик, забирай всех своих, и бегом – к паровозу!

Штабной вагон последний раз качнулся и замер. С той стороны моста во весь опор мчались всадники, городское начальство Вятки.

– Дежурный, пошли гонца во второй и третий эшелоны. Всех лекарей и санитарные бригады – сюда!

– Господин генерал, разрешите вскрыть вагон с домкратами?

– Второй взвод, строиться с лопатами! А ну, шевелись!

– Всем командирам, доложить о потерях! Наливайко, баб и детей из вагонов не выпускать, мало ли что…

Президент спрыгнул с подножки, за ним следом скатились телохранители, взяли Артура в кольцо. Впервые установилась зыбкая тишина. Над изрубленным лесом, над сонным крутым берегом Вятки плыла усталая горестная мелодия боя – стоны умирающих, хрипы раненых лошадей, свист пробитого паровозного котла, матерщина и выкрики санитаров, тявканье булей…

И глухой прерывистый стук.

Так мог бы стучать полковой барабан, закопанный в землю. Но стучал вовсе не полковой барабан. Это в последнем стремлении к жизни бухало сердце поверженного единорога.

– Ваше высоко…

– Господин президент, не приближайтесь! Не подходите, он еще жив…

Но Артур уже подошел вплотную. Подошел и приложил ладонь к стальной шкуре гиганта. Вблизи умирающий титан казался настоящей живой горой. От него пахло остро, едко, но совсем не так, как от привычных президенту земных животных. Десятки пулевых отверстий сочились кровью. В раздавленной корзине на спине единорога валялись три мертвых наездника. Еще троих раненых санитары унесли в госпитальный вагон. Предстояло разобраться, что за люди успели так хорошо освоиться с новым живым оружием, и кто же их послал…

Подбежал взмыленный посыльный с нашивками Тайного трибунала:

– Их благородие капитан Хряк велел доложить, что семерых бунтарей, из тех, что на исчадиях адовых сидели… Их разом в карцере допрашивают… да только никак. Трое померли уже.

– Что значит «никак»? – на всякий случай переспросил Коваль, хотя до первых слов посыльного догадался, о чем пойдет речь.

– Померли… без побоев, без пыток померли. Словно заговоренные какие. И люди-то чудные, вроде и русские, а не по-нашенски болтали. Только померли сразу, как приступили к допросу… Что делать-то с ими?

– Запереть, ничего не делать, они и не скажут… А эти? – Президент кивнул на группу сдавшихся каторжников. Они сидели с руками на затылках, под охраной рычащих булей. Казаки отлавливали и кидали в кучу все новых и новых арестантов.

– Эти все признаются, – ухмыльнулся заплечных дел мастер. – Говорят, их ночью попы освободили. Пришли в острог попы, а с ними убивцы. Перебили всех солдат, денег посулили, на землю дарственные выдали каждому…

Артур слушал пульс великана. Единорог дышал тяжело, прерывисто, хотя легкие и трахея не были задеты. Очевидно, атмосфера не слишком годилась ему для дыхания или таежные генетики в чем-то перемудрили. Из полуоткрытой пасти ручьем вытекала кровь, над черными губами страшилища плотным облаком кружил гнус. Очень медленно приоткрылся мутный багровый глаз и уставился на президента. Дернулась лапа толщиной со взрослый дуб. Телохранители Коваля ринулись вперед, но он остановил их резким жестом.

– Прости, – чуть слышно прошептал Артур в огромное волосатое ухо. – Прости нас всех. Это не твоя война, тебя заставили, я это знаю. Ты никого никогда не убивал. Прости нас. Нас обоих подставили. Тебя послали на смерть, чтобы нарушить равновесие. Они добились своего…