Злая зима - Ольга Ярошинская

– Эльза, – позвал Брун. – А ведь у меня есть желание. Я выиграл его в споре, когда мы жгли руку Бальтазара.

– Без физического контакта, – чуть насмешливо напомнила Эльза.

– Не надо заниматься со мной сексом, если не хочешь, – сказал Брун. – Хоть мне от этого и очень грустно.

– Чего же ты хочешь? – спросила она.

Брун надолго замолчал. Во тьме его глаза тускло сияли отраженным звездным светом.

– Мои родители не были идеальной парой, – тихо сказал он, и сердце в груди Эльзы екнуло. – Два медведя. Упрямые, твердолобые, нелюдимые. Они иногда не разговаривали друг с другом неделями. Но при этом я точно знал, что они любят друг друга. Это было нерушимо, вот как Медвежья гора. В ту зиму я отправился в центр спячки по полицейской страховке, а родители решили сэкономить и остаться в доме. Отец много потратил на свою пасеку, у него это была давнишняя мечта. А потом что-то произошло, и они поругались. Отец рассердился и поехал на зиму в городскую квартиру…

Повисла пауза, гнетущая, как могильная плита.

– Когда мама узнала, она обернулась. Когда ты зверь, чувства отходят на задний план. Не так больно.

Он снова замолчал.

– Твоя мама решила не возвращаться? – спросила Эльза.

– Теперь она и не может, – ответил Брун. – Слишком долго была зверем. Наверное, я должен был остаться с ней, но я бросился искать охотника, улики, свидетелей. Ни черта не нашел и потерял и мать тоже.

– Брун, мне так жаль, – прошептала Эльза.

– Так вот, возвращаясь к желанию. – Он вдруг оттолкнулся от края бассейна, через миг очутился возле Эльзы, схватил ее за плечи. – Обещай мне, твердо поклянись, что никогда не… Боже мой, мне даже произнести это сложно… Ты не станешь себя убивать, Эльза. Пообещай мне, – потребовал он, тряхнув ее. – С тобой я снова почувствовал себя неодиноким. Нужным. И ты нужна мне. Я не хочу терять тебя, Эльза. Ни за что. Пообещай!

– Брун, мне больно! – воскликнула Эльза, но он не отпускал ее, сверлил глазами, темными и горячими, как вода источника. – Ладно! Ладно! Обещаю! Я не стану!

Брун порывисто обнял ее, прижав к груди.

– Знаешь, может, даже если ты станешь вампиром, все сложится не так плохо для тебя, – прошептал он, целуя ее макушку. – Будешь ходить в театры, как альфа, слушать музыку, тебе ведь нравится все это возвышенное и прекрасное.

– Знаешь, что меня убивает? – сказала Эльза. – Вампиры перестают испытывать эмоции, теряют способность привязываться, любить… А я не могу даже представить: неужели то, что я чувствую к тебе, просто исчезнет?

– Ох, Эльза… – Он обнял ее сильнее, поцеловал влажную щеку, шею.

– И, кстати, я хочу заниматься с тобой сексом, – добавила она, обнимая его и обвивая ногами талию. – Признайся, ты для этого меня сюда и притащил.

– Такой у меня был коварный план, – улыбнулся он. – Я решил, что если и здесь не выйдет, то все пропало.

* * *

Брун достал из холодильника копченый окорок, откусил и прикрыл глаза, блаженствуя.

– Хочешь? – протянул он окорок Эльзе, но она только скривилась. – Я тебе томатный суп разогрею.

– Спасибо. – Она села за стол. – После горячих источников и всего остального горячего я бы подкрепилась.

– Давай я научу тебя плавать, – предложил Брун, выливая суп из консервной банки в тарелку. – Хотя это будет непросто…

– Почему это? – возмутилась Эльза. – Я быстро учусь.

– Непросто для меня, – пояснил Брун. – Ну, знаешь, ты и я, голые, в теплой воде, звезды там всякие…

– Кто бы мог подумать, что ты такой романтик, – улыбнулась Эльза.

– Да я и сам не догадывался…

Он перегнулся через стол и поцеловал ее за ушком, как вдруг в дверь постучали.

Три ровных одинаковых удара.

Дверь, скрипнув, отворилась, и в дом вошел Джонни, потопал ботинками, отряхивая снег на ковер.

Одного взгляда на него хватало, чтобы понять – это не человек: черты лица отшлифованы самой смертью, на белой коже ни пятнышка, волосы чернее воронова крыла. Наверное, он был молод при обращении, но, когда он посмотрел на Бруна, тот отчего-то понял, что вампир прожил в разы дольше его.

– Я пришел забрать то, что тебе не принадлежит, – сказал Джонни.

Брун обернулся почти моментально. Одежда разлетелась в клочья, лоскут белой майки упал в томатный суп, потемнел, пропитываясь красным. Медведь ринулся на вампира, оставив глубокие белые шрамы от когтей на деревянном полу.

Эльза вскрикнула, бросилась следом, но через мгновение ее снесло тяжелой тушей к стене. Она охнула, прижала руку к затылку, а медведь, поднявшись и мотнув головой, снова пошел на Джонни. Глухой рык клокотал в груди, лапы переступали все быстрее, набирая скорость. Джонни не спеша достал белый платок из кармана, отер щеку, блестевшую от попавшей на нее слюны. Он уклонился от прыжка Бруна так легко и быстро, будто обошел стоящего. Оказавшись позади, схватил его за мохнатую холку и придавил к полу.

– Уймись, медведь. Просто отдай мне…

Брун вывернулся, оттолкнул Джонни лапой – и тот отлетел, опрокинув диван. Задетая люстра жалобно зазвенела, осыпавшись дождем хрустальных осколков. Медведь прыгнул следом, но вскоре из-за дивана донесся рев боли, переходящий в хрип, и Эльза кинулась к ним.

– Отпусти его! – Она вцепилась в Джонни, который душил медведя, сидя на нем сверху и обхватив широкую шею руками. – Не убивай! Я пойду с тобой, если надо.

– Зачем ты мне нужна? – искренне удивился Джонни, ослабляя хватку. Он аккуратно отцепил ее руку от своего пиджака, и Эльза содрогнулась от ледяного прикосновения. – Ты – прихоть альфы. И скоро сама к нему явишься. Я пришел за Бальтазаром.

Он встал, отряхнул шерстинку с рукава и повернулся к двери.

– Ищи, – приказал он женщине, испуганно выглядывающей из-за порога.

Медведь приподнялся на передних лапах и снова рухнул на пол.

– Брун, – Эльза села с ним рядом на пол, погладила его по загривку, – да и пусть забирает, черт с ним.

Джонни глянул на них с легким интересом.

– Вот, значит, как ты продержалась так долго, – сказал он. – Ты ведь не думаешь, что это тебе поможет? Ты сорвешься. – Он ненадолго задумался. – Самое большее – через месяц. И знаешь что? – Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала холодное дыхание на лице, и прошептал: – Нет ничего вкуснее крови того, кого любишь. Я точно знаю.

Выпрямившись, он посмотрел на медиума, которая стояла посреди комнаты с закрытыми глазами, разведя руки в стороны. Все так же не открывая глаз, она прошла вперед, задержалась ненадолго возле куртки Бруна, присела возле лестницы и вытащила из-под нее коробку с деталями от часов.

– Здесь, – выдохнула она. – Так странно, гул будто шел с разных сторон, но теперь я уверена – здесь.