Рождение победителя - Артем Каменистый

На первый взгляд вроде порядок, но немало мужиков увлеклось – надо продолжать натиск, а добивать неудачников останутся ополченцы.

– Вперед! Вперед все! Не останавливаться!

Мой приказ подхватывает Тук – его зычный голос перекрывает даже крики умирающих. Арбалет не находит цели – пятящихся врагов не достать: между ними и мной слишком много своих.

Продолжая орать одно и то же, пересекаю полянку, чуть отклоняюсь влево, вслед за нашими латниками. Здесь явный успех – напор принес результат: остатки вражеского дозора потеряли всякое подобие строя, разворачиваются, пытаются сбежать. В спины бьют копья и мечи, воздух переполнен лязгом, воплями, воем, хрипами. Если и у Арисата все так же, то про эту группу можно забыть: мало кто сумеет уйти.

Как ни мало, но все же сумели. В первых рядах у нас нет лучников, так что достать шустрых не смогли, а теперь остается лишь бежать следом, пытаясь дотянуться копьем. Спаслись лишь самые легковооруженные демы – в кожаных доспехах. Латы – вещь хорошая, но вот бегать в них – увольте. Лишь Тук на это способен, хоть и недолго, но он уникум, каких мало.

Впереди просвет очередной поляны – эта побольше. Там нас ждет главный отряд – центр вражеского построения. Я все так же бегу с дурацким арбалетом – некуда разряжать. Ничего – уж там наверняка подвернется цель.

Подвернулась…

Когда мы на плечах улепетывающей парочки «кожаных» выскочили из леса, нас встретила стальная стена, перегородившая противоположную опушку, и свист арбалетных болтов, прилетающих слева и справа. Я не верил своим глазам: демы и не думали паниковать или впадать в растерянность. Они уже успели организовать строй, разместив стрелков за флангами, – воины там присели на колени, чтобы не мешать. Места здесь для маневров и прочего, конечно, нет, но им и не требовалось: встали в несколько неровных шеренг, прикрылись щитами, выставили копья. Обойти их невозможно – с одной стороны не даст река, выглянувшая в просвете, с другой такие непролазные кустарники, что через них без бульдозера не продерешься. Одно утешает – врагов, похоже, не слишком много.

Хотя компактный строй может легко обмануть взгляд.

Толком не прицелившись, разрядил арбалет в эту мишень для слепых, забросил его за спину, выхватил Штучку из плена ременной петли, заорал:

– Стоять! Сбиться в строй! Щиты вперед!

Это и без меня уже кричали Дирбз и Арисат, но передовой отряд вообще-то не нуждался в подобных приказах. Никто не бросился стучаться о толпу – все сбивались в линию, зеркально повторяющую построение врага, лишь с тем отличием, что делали это под обстрелом. Хоть и нечастым, но уже появились первые раненые, а возможно, и убитые – на такой дистанции арбалет вещь страшная.

Ничего, мы ведь не собирались жить вечно. Сейчас собьем строй, и стрелять им станет труднее. Затем дождемся, когда построение станет глубже за счет притока текущих по тропам ручьев ополченцев, и попремся вперед паровым катком. Там уж не до арбалетов станет.

Тот, кто придумал знаменитое: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги», – был чертовски прав. Эти проклятые две главные тропы сыграли с нами плохую шутку. Да, они способствовали быстрому передвижению, что для нашего замысла было важно, но затем начали вредить. Народ не стал ломиться тонкими стежками, более-менее развернуто, как приказывали, и, начиная от полянки, где побили дозор, поперся широкими путями. А широкими они были относительно – людям приходилось тесниться, чтобы не цепляться за кусты и деревья. Выбираясь из леса, они не могли быстро разойтись в стороны – полоса между уже выстроившимися шеренгами и густыми зарослями оказалась слишком узкой, если не сказать хуже. Наседающая масса ополченцев не успевала растекаться к флангам, давила в спины, толкала навстречу врагу. Сформировалось подобие автомобильной пробки – с той лишь разницей, что машины обычно стоят смирно, а не бьют бамперами передних.

Я, увлекшись осмотром вражеского отряда, пропустил начальный этап развития процесса и обернулся, лишь увидев, что центр нашего уже почти сформированного построения начинает вспухать под давлением монолитной человеческой массы, продолжавшей выливаться из леса. Попытался криками предотвратить безобразие, но бесполезно – это все равно что пальцем полностью открытый кран попробовать перекрыть. К тому же кричал не только я, а, похоже, абсолютно все. Причем преимущественно что-то нехорошее, если не сказать прямо – матерное. Жизненный опыт подсказывал командирам, что крепкое слово всегда самое сильное: без него тебя никто не расслышит.

Попробовать послать передние шеренги вперед? Рановато, конечно, – позади полный хаос, но хоть место появится для этих «толкателей». Но как это организовать в таком шуме и под обстрелом? Сам себя вряд ли услышу – ведь сотни глоток завывают на все лады. Буду надеяться, что эта суматоха быстро уляжется, не приведя к серьезным потерям.

Я опять повернулся к противнику, с удивлением увидев, что стальная стена приближается.

Вот это да! Демов в этом отряде, похоже, раза в три меньше, чем нас, но они хладнокровно идут в атаку и даже бодро покрикивают при этом. Арбалетные болты перестали стучать по щитам и доспехам – вражеским стрелкам теперь мешала своя же тяжелая пехота. Пришло время честного оружия.

Первыми под удар попали ополченцы, устроившие кашу в центре нашего построения. Выдавленные напором за линию дружинников и латников, они оказались перед копьями демов. Опять хор криков, и понятно – ранеными там не отделаются.

Блин! Ну почему здесь все через одно место делается! Даже простейшее не получается выполнить!

Бойцы гибли в считаных шагах от меня, а я мог лишь бессильно наблюдать – возможности добраться до них через сдавленный строй не было. Ну и что я могу сделать в одиночку?..

Стальная стена налетела на стену, заработали копья с обеих сторон. И там и там небезуспешно, но оценить масштабов потерь я не смог – проклятые ополченцы обступили меня со всех сторон, тоже норовили протолкнуть сквозь строй, но безуспешно – навстречу теперь давили враги. Все наше войско сбилось в какую-то дикую кучу, где самая боеспособная часть оказалась разрезанной на две половины ударом с тыла, нанесенным своими же войсками. И теперь ополченцы, вместо того чтобы поддерживать опытных вояк, мешали им и бестолково гибли под ударами профессиональных убийц.

Всякие приказы теперь бесполезны. Теперь кто кого передавит: или наши демов, или демы наших. Причем последние действуют при невольной поддержке части ополченцев, норовящих укрыться в спасительной глубине строя, из-за чего наметилось встречное движение, еще более запутавшее ситуацию. Понимая, что если так и буду отпихиваться здесь локтями, то рискую до конца боя простоять беспомощным статистом, я направил все усилия в более перспективное русло – начал протискиваться на правый фланг. Там, на берегу, в стороне от злосчастных троп, попросторнее, и, судя по интенсивному звону оружия, – гораздо веселее. Хотя до размашистых ударов мечами и топорами доходило редко – в основном работали копья и щиты, которыми противники местами уже столкнулись, стараясь напором опрокинуть врага. Но большая часть бойцов бездействовала, оказавшись в ситуации переполненного троллейбуса: рукой тяжело пошевелить, не то что ударить. Таким образом противник, не имея численного преимущества, фактически его имел – основная масса наших не могла участвовать в деле. Мы оказались в положении выплескивающихся из переполненного транспорта пассажиров, путь которым преградил строй омоновцев.