Игроки - Бронислава Вонсович

Это «мы» меня не порадовало. Какой из меня воин? Я ничего не знаю и не умею. В активе сейчас только обрывочные сведения о происходящем, и все. Меня втянули случайно, против воли и желания. Не случись этого, я бы всю жизнь прожила, будучи уверенной в порядочности главы герцогской безопасности. Да и сейчас, когда я знаю его истинное лицо, я никак не могу поверить, что он преступник. Но Бернар… Бернар же никогда не был влюблен в Анри. Неужели он не замечал преступных склонностей того, с кем постоянно общается?

А роман сестры? Он начался и развивался у него на глазах. И тем не менее Бернар поразился, когда увидел письмо Коринны, и все, что смог выдавить, – что был уверен, она счастлива с мужем. Но счастливые женщины не заводят интрижек на стороне, да еще таких… Я вспомнила письмо, дышащее страстью, и невольно нахмурилась. Что было бы в ответном письме Анри, не прервись он на полуслове? Не слишком он щедр на красивые слова, но вдруг это только ко мне? Невеста – это не обязательно любимая женщина, для красивых слов у него есть эта Коринна. И все же странно, как Бернар не заметил, что у него под носом вырос целый заговор…

– Шанталь, вы меня не слушаете, – возмутился Бернар. – Нам нужно срочно что-то предпринять, иначе нас с вами скоро не будет.

– Так предпринимайте, – равнодушно сказала я.

Не слишком-то красиво перекладывать на меня вину за свое ничегонеделание. Наверное, единственное, что он четко усвоил как будущий герцог, – правитель всегда прав, а если неправ, то виноват в этом кто-то другой. Сейчас рядом была только я, а значит, и разделить вину за ошибки тоже придется мне. Но настроение было столь траурным, что огрызаться не хотелось. Да и, как ни крути, мы сейчас с ним слишком крепко связаны: потонем, так вместе, а если уж суждено выиграть, так выберемся оба. И тогда потонет Анри.

От этой мысли становилось очень плохо, пусть я и пыталась думать, что и без меня хватает тех, кто будет переживать. Взять вот, к примеру, Коринну. Ее это напрямую касается. Если лорд Эгре решил встать во главе герцогства рядом с ней, то он угробит не только герцога с женой и наследником, но и Коринниного мужа, иначе все его действия бессмысленны. Более того, он должен быть уверен, что она выйдет за него замуж. Может, поэтому и хранит письма в сейфе, чтобы потом шантажировать? Но тогда при чем тут я? Какая у меня роль в этой странной игре?

– Шанталь, мы же вместе, – вклинился в мои размышления голос Бернара, отвлекая от чего-то важного. – Значит, должны и вместе действовать или хотя бы согласовывать действия. Я же взял обыск Эгре на себя, поскольку понял, что вам это будет не слишком приятно.

В его голосе сквозила настоящая жертвенность. Как же, сам, чистыми маркизовыми ручками обыскал рубашку преступника, да еще и безрезультатно. Каков удар по самолюбию!

– Хорошо, Бернар, давайте согласуем.

– Что согласуем?

– Наши действия. Фактически единственный доступный нам вариант сейчас – облить вашу «куклу» вашим зельем.

– С непредсказуемыми последствиями, – напомнил он.

– Если бы вы хорошо учились, то последствия были бы предсказуемыми, – не удержалась я.

Пожалела я о своих словах сразу. Бернар обиделся, не сказал ничего, но так посмотрел, что было понятно, сам он об этом задумывался и в напоминаниях не нуждался.

– Так вот, возвращаясь к обливанию, – маркиз решил не отвечать на мою гадость своей. – Мне не нравится, что в случае неудачи вы попадаете под удар.

– А что делать? Не ждать же, пока «кукла» отыграет свою роль и уйдет со сцены, никем не разоблаченная.

– Не ждать. Можно попробовать не обливать из склянки, а пропитать бальные перчатки. Но тогда вам придется взять его за руку, чтобы попало на кожу.

Я оживилась. Внимания это привлечет меньше, чем если бы я плеснула жидкость, от которой «кукла» может увернуться. Но будет ли это эффективно?

– А это точно сработает?

– Достаточно, чтобы на незащищенный покров попало хоть немного.

– Незащищенный? А если там защитные заклинания стоят?

– Тогда и прицельное обливание не поможет.

Я посмотрела на перламутрово переливающуюся колбу. Лжемаркизу, если он под защитными заклинаниями, это зелье вреда не нанесет. А мне? Я-то безо всяких защитных заклинаний буду.

– Насколько зелье опасно для меня? Я им не отравлюсь?

– С чего вдруг? – поразился Бернар. – Вы же не искусственное черномагическое создание. – Он отлил на ладонь немного зелья, и оно собралось в красивый, чуть приплюснутый шарик, который Бернар покатал на руке, прежде чем отправить назад. – Никакого вреда нет, с живым это не взаимодействует. Или вы… тоже?

– Что тоже? – непонимающе спросила я.

– Кукла, – невозмутимо ответил Бернар. – Не зря же вы меня отвергаете.

Почему-то это неожиданно привело меня в хорошее настроение.

– Была бы куклой, не отвергала бы, – фыркнула я. – Вон, ваша копия никому не отказывает. С чего вам такая мысль в голову пришла? К чему нужно меня заменять? Я-то уж точно к управлению вашим герцогством отношения не имею.

– Извините, но вокруг меня слишком много странного.

Бернар не смутился, а выжидательно на меня смотрел.

Пришлось подтвердить свою причастность к миру живых и нормальных инорит, налив в ладошку немного зелья. Было оно приятно бархатистым на ощупь и забавно перекатывалось какое-то время, пока я не отправила его назад в колбу. В колбе шарик быстро воссоединился с остальной жидкостью. Я полюбовалась на это некоторое время, а потом перевела взгляд на Бернара:

– Надеюсь, я вас успокоила, Ваше Сиятельство.

– Вы начали опасаться за себя, вот я и встревожился, – с долей смущения пояснил Бернар.

– Мало ли какие побочные эффекты могут быть у зелья. «Куклу» оно убьет, а у меня пойдут лишайные пятна по телу или третий глаз вырастет. Предосторожность лишней не бывает. Я себе и так нравлюсь, безо всяких магических улучшений.

– Не только себе.

Бернар опять принял игривый тон. Но я лишь рассмеялась и выставила его из своей комнаты. С зельем он закончил, все, что нужно, мы обсудили, а значит, делать ему у меня нечего. К гадалке не ходи: опять будет говорить, что моя подлинность нуждается в проверке, а то я, странное дело, отвергаю почему-то столь замечательного страдающего кавалера.

Спать я ложилась в хорошем настроении, вспоминая слова Анри: «Все будет хорошо». Почему-то думалось, что действительно все будет хорошо, что все случившееся – какое-то дикое недоразумение, которое разрешится самым удачным образом.

Поэтому я оказалась полностью не готова к тому, что утром ко мне ворвалась Марта с криками:

– Из Сыска! К вам пришли из Сыска! И инору Маруа тоже хотят допросить.

– Что случилось? – недоуменно спросила я.

Вины я за собой не чувствовала. Последствия единственного противоправного действия, которое у меня получилось, были полностью ликвидированы Анри, с редкой снисходительностью отнесшимся к тому, что Гастон выпил любовное зелье.