Коронная башня - Майкл Дж. Салливан

Девушка уставилась на улицу. Человек, которому она должна помочь, придет оттуда. «Облаченный в собственную кровь…» Она знала это – нутром чувствовала, как чувствуют приближение бури. Кто он такой, если привлек внимание человека, давшего ей золотые монеты? Наверняка кто-то великий, возможно, король или священник. Может, даже…

– Ты что здесь делаешь? – послышался голос Диксона. Роза закончила свое повествование, и здоровяк замаячил в дверях, загораживая свет. – Не холодно?

– Не очень.

– Эта твоя Роза здорово рассказывает.

– И каждый раз история становится все длиннее.

Диксон вышел, держась за потолочные балки, чтобы не упасть, и встал рядом с ней.

– Ветер крепчает. Будет буря, – сказал он.

– Хорошо, что мы закончили крышу, – кивнув, ответила Гвен.

– Приятно будет просто полюбоваться дождем. – Он мягко положил огромную руку ей на плечо. – Ты молодец.

Гвен улыбнулась и кивнула, удивляясь сочувствию, прозвучавшему в его голосе. «Неужели я выгляжу настолько несчастной?» – подумала она.

– Я так тебя и не поблагодарил за то, что приютила меня, – проговорил Диксон.

– Ничего подобного я не делала! Мне очень нужна была твоя помощь. И сейчас нужна. – Она накрыла его руку своей.

Он шагнул вплотную и обнял девушку за талию. Гвен чувствовала, как тело Диксона приближается к ней, словно лодка, идущая к пристани, ощущала его тепло. Это было приятное чувство, чувство безопасности. Диксон никогда не пользовался очевидными преимуществами, которые давало ему положение защитника борделя. Сейчас он впервые прикоснулся к ней. Его мощные руки и пальцы казались такими легкими. Гвен чувствовала его неуверенность, смущение, страх и любила его за это.

Она обняла Диксона за талию, насколько это было возможно, и слегка сжала ее руками.

– Ты хороший человек, – шепнула Гвен.

– А ты хорошая женщина. Знаешь, я думаю, это заведение ждет настоящий успех. Скорее всего, тебе не придется выполнять каждодневную работу, как остальным девушкам. Лучше тебе заняться другими делами.

– Я и так слишком ими занята.

– Вот об этом я и говорю. А раз такое дело… ну, кто-то может задуматься о том, чтобы сделать из тебя честную женщину.

– Кто-то вроде тебя?

– Ну… разве что мусорщик Рой выражал подобные намерения. Но если так, будет драка, – Диксон широко улыбнулся. Затем улыбка сошла с его лица, и он спросил серьезным голосом: – Что ты об этом думаешь?

– Не знаю, – ответила Гвен. Услышав ее слова, Диксон как-то сразу поник, и она почувствовала себя ужасно. Он весь словно съежился, рука упала с ее плеча, а взгляд переметнулся на улицу. – Ты мне очень нравишься. Просто я не уверена…

– Как ты это сделала? – спросил он.

Гвен не поняла, о чем он говорит.

– Как ты узнала, что задумал инспектор? – Диксон убрал руку и отошел чуть дальше, не сводя глаз с улицы.

– Ах это…

– Ага, как ты узнала… про Гру и Лэмпвика?

– Я… э… – Она колебалась. – Это… мой маленький секрет.

Диксон удивленно посмотрел на нее.

– Секрет? Ты не можешь мне сказать?

Обида явственнее проступила на его лице.

– Просто дело в том, что… Я боюсь, что ты… Большинство людей это бы напугало… Я не хочу тебе разонравиться.

Обида сменилась беспокойством.

– Это невозможно, ты всегда будешь мне нравиться. – Он слегка улыбнулся. – Так как ты это сделала?

– Я прочла по его ладони.

Диксон в изумлении уставился на нее.

– Что ты сделала? – с недоверием спросил он.

– В Калисе гадание по ладони не является чем-то необычным или предосудительным. Многие умеют гадать, и при этом никто не считает их ведьмами. Они в то же время занимаются каким-нибудь другим ремеслом, к примеру держат лавки, как сапожники, и являются уважаемыми членами общества.

Диксон вскинул руки.

– Я и не собирался называть тебя ведьмой.

– Нет?

– Нет.

– Тогда что ты собирался сказать?

– Я хотел узнать, как ты этому научилась.

– А-а… – Гвен смутилась. – Меня научила этому искусству мама, еще много лет назад. Говорю же, в Калисе многие умеют гадать. Кто-то лучше, кто-то хуже, а некоторых мать называла мошенниками. Но сама она очень хорошо знала свое дело.

– Как это происходит?

– Я вижу рисунок в линиях и читаю его, как ученые люди читают книги. В голове складываются впечатления, образы прошлого или будущего. Некоторые из них совсем размытые. Большая часть вообще не имеет смысла и становится яснее только потом. Потом оказывается, что все всегда имеет смысл. Но бывают и очень яркие образы, четкие, как в случае с Лэмпвиком. Мне повезло. В общем-то, я и сама толком не знаю, как это происходит. Как работают глаза человека? Ты ведь не знаешь – просто смотришь и видишь, верно? Это похоже на зрение. Просто способность видеть. Иногда мне еще снятся сны, в которых я вижу будущее, а иной раз достаточно просто посмотреть человеку в глаза, но это редко.

«И страшно», – подумала Гвен, но вслух этого не сказала. Она не хотела, чтобы Диксон задавал слишком много вопросов, на которые ей не хотелось отвечать.

– Значит, ты правда видишь будущее? Не шутишь?

– Не шучу.

Диксон протянул ей ладони.

Она посмотрела на них и мягко улыбнулась:

– То, что я вижу, не всегда приятно. Чаще всего я вижу дурное, поэтому так редко гадаю.

– Мне бы хотелось знать, что меня ждет, – настаивал Диксон. – Но ты должна пообещать, что скажешь правду.

Гвен знала, чего он хочет узнать. Улыбнувшись, девушка взяла его за руки, подвела к фонарю и посмотрела на его ладони. Главную линию всегда было проще прочесть, и пока она решала, которая из них главная, в глаза ей бросилось кое-что странное.

Девушка озадаченно подняла голову.

– Что ты видишь? – с интересом спросил возчик.

– Такого раньше не бывало…

– Чего?

– История твоей правой руки короче, чем история левой. Как странно…

– Ты меня разыгрываешь?

– Что? Нет, конечно, нет!

– А в чем разница?

– Пока не знаю. Надо прочесть.

Руки у Диксона были такие большие, а линии такие четкие, что даже при тусклом свете читать по ним не составляло труда.

Маленький мальчик в маленьком фермерском домике между двумя красивыми кленами. Его отец силен и управляется с плугом так, словно это часть его тела. Матери нигде не видно, и Гвен догадалась, что та скончалась в родах. Большая часть искусства основывалась на угадывании, на том, чтобы собрать общую картину из имеющихся деталей.