Защитник монстров - Григорий Шаргородский

— Что-то невесело вы об этом говорите, Алан.

— А чему радоваться? Шесть человек, Владислав. Шесть ярлов и князей на армию; седмицу назад было больше трех десятков, но после того как пятерых разорвали дикари, благородные воины вдруг вспомнили о важных делах в столице и, оставив вместо себя сотников, убыли. Что это? Язык не поворачивается произнести слово «трусость» в отношении высокородных воев, но тогда какое слово мне использовать?

— А разве они имеют право покидать войска? — удивился я.

— Даже я могу так сделать, — фыркнул верховный воевода. — Наша древняя клятва обязывает обеспечивать армию рыцарями, но не требует личной отваги. Что-то загнило в этом государстве.

Воеводу случившееся явно подкосило и выбило из равновесия. Проскальзывающие в его речах крамольные мысли до добра не доведут, поэтому я быстро сменил тему:

— Так в чем проблема с дикарями и как в этом могу помочь лично я?

— Проблем громадье, и, если честно, осталась надежда только на твоих монстров.

Ярл, забыв о выпивке, подозвал меня к столу с расстеленной картой.

— Все началось вроде нормально. Один из магадхских князей… как его там, — задумался ярл. — А, вспомнил: раджа Прабху, тьфу ты, язык можно сломать… Так вот от этого самого князька прибыл гонец с предупреждением, что на южном берегу Магадхи высадились черные люди и прошли сквозь все семь царств магараджей, как нож сквозь масло, а затем перешли границу с Брадаром. Еще он лопотал о каком-то живом боге.

— Бред, — усомнился я, но поддержки не получил.

— Еще месяц я думал точно так же, а сейчас уже не знаю. Владислав, четыре сотни витязей и сотня рыцарей сгинули под голыми пятками дикарей! Во что еще мне верить?!

— А что наши священники? — спросил я, уже немного заражаясь суеверием от воеводы.

— Здесь только Чистые, — тихим голосом сообщил Мак Юдеирн, глядя мне в глаза с таким видом, словно я моментально должен сообразить, в чем дело.

И я сообразил.

— Понятно.

Ну и что мне понятно? С самого начала было ясно, что с Чистыми что-то не так, но не поднимать же панику только потому, что они не смогли справиться с дикарской мистикой? Не уверен, что здесь смогли бы справиться и подопечные кардинала.

— А что маги? — попробовал я зайти с другой стороны.

— В такой же панике, как и все остальные. Артефактные стрелы работают как обычно. Даже парочка аурных магов вступали в схватку и исправно побеждали плохо вооруженных врагов. Беда начинается, когда наши воины идут в контратаку. Назад не возвращается никто. Маги в такие атаки не ходят, поэтому ничего толком сказать не могут.

— А без контратак обходиться не пробовали?

— Бесполезно. Попробовав крови, рыцари словно с ума сходят и рвутся в самую гущу. Тяжелую пехоту и речную гвардию мне удается сдерживать. А дворяне и сами-то сроду не справлялись со своей спесью, куда уж мне…

Ясно, что дело темное.

— Что скажешь? — с затаенной надеждой посмотрел на меня воевода. Да уж, подкосила старика вся эта мистическая муть.

— Нужно думать и советоваться с хорохами: боюсь, здесь все намного сложнее, чем кажется.

— Иди, думай; если что-то понадобится, сразу посылай гонцов к моему ординарцу, — решительно сказал воевода, забирая со стола бутылку с вином, словно намекая, что мне трезвая голова нужнее, чем ему. — А я хоть немного расслаблюсь.

Вынырнув из-под полога шатра воеводы, я по-новому посмотрел на окружающий меня лагерь воинов. Теперь они не казались мне просто уставшими. Везде проскальзывала зарождающаяся паника.

Возгарь вновь показал себя хорошим командиром — он почувствовал нездоровую атмосферу в лагере королевского войска и разбил стоянку корпуса в отдалении. Бойцы обслуги начали сооружать из металлических полос клетки и манежи для они, а поводыри прямо в центре мини-строительства укладывали своих питомцев спать.

Я сразу же собрал военный совет, на котором по заведенной очень давно традиции присутствовала троица командиров и верховный хорох. В компании Возгаря и Драгана в мой шатер явился смутно знакомый поводырь в броне наездников на верховых коваях.

— Ну что, господа, давайте думать. И первый вопрос — к вам, верховный, — повернулся я к хороху, — что вам известно о живых богах?

Птицелюд впал в минутное оцепенение, но, как оказалось, это был не шок, а задумчивость.

— Их не существует, — уверенно заявил хорох.

— Завидная уверенность; тогда почему дикари побеждают? И вообще кому-кому, а мне точно известно, что большая часть сказок где-нибудь да воплощается в реальность.

Оба поводыря недоумевающе посмотрели друг на друга, а вот верховный хорох понятливо кивнул. Мою главную тайну он знал уже давно.

— Хорошо, — согласился птицелюд. — Рассмотрим и эту версию, но фактов у нас мало.

— Значит, будем искать. Воган! — позвал я ординарца и, когда его голова появилась в разрезе полога, начал давать указания: — Пошли кого-то из наших стариков к дружинникам, оруженосцам рыцарей и к тяжелым пехотинцам. Пусть приведут сюда по паре самых авторитетных ветеранов. Чтобы не ворчали и не кивали на начальство, пообещайте им вознаграждение. Также найди Богдана, передай приказ, чтобы притащил сюда кого-нибудь из войсковых магов.

— Он скажет, что занят, — невольно поморщился здоровяк.

— Можешь дать ему по шее и добавить пинка для ускорения.

Воган довольно улыбнулся и исчез из виду. Я же вновь повернулся к собеседникам:

— Давайте пока обсудим то, что знаем на данный момент. Верховный?

— Из того, что мы успели узнать, — прочирикал хорох, по привычке сдабривая свои слова образами. — Плохо вооруженные и еще хуже защищенные дикари побеждают бронированных всадников, но не это самое странное.

— Да неужели?! — фыркнул Возгарь.

— Верховный прав, — поддержал хороха Драган, — я сам когда-то видел драку, в которой два десятка голодранцев набросились на проезжего рыцаря. Он успел срубить парочку, а остальные облепили его как мухи падаль и тупо затыкали ржавыми ножами.

— Но здесь не один пьяный рыцарь, а хорошо организованная лава! — не унимался Возгарь, и это было хорошо. В любом мозговом штурме должен присутствовать патологический скептик. Именно он пробует все версии на жизнеспособность.

— Значит, все упирается в силу и настойчивость, — ответил Драган.

— Поэтому мы вновь возвращаемся к странностям, — подхватил хорох. — Когда рыцари идут в контратаку, дикари становятся сильнее и теряют страх перед смертью. К тому же очень настораживает странная отчаянная отвага рыцарей.

— Думай, что говоришь, нелюдь! — сузил глаза Возгарь, в котором говорила кровь хоть и незаконнорожденного, но все же сына князя. — Для дворянина отвага не может быть странной!