Четырнадцатая дочь - Екатерина Федорова

К открытым оскорблениям девицы Тарланей не приступали, но время от времени начинали бурно обсуждать, что же случилось с гардеробом княжны Элерии. Больше всего местных мамзелей волновал вопрос, какой именно нищенке этот гардеробчик достался.

Таня, отлично помнившая, откуда взялись на ней платья с подолом «в две ладони ниже пяток», только стискивала зубы. И делала отсутствующее лицо, дескать, у меня свои думы в голове, я вас в упор не слышу. По школьному опыту она знала: отреагируешь – и девицы сорвутся с цепи. Начнут скорее всего с матери, посмевшей родить вне брака, затем переключатся на то, как она управляется с местной двузубой вилкой, потом еще что-нибудь припомнят. В общем, темы для обсуждения всегда найдутся.

Орл все эти дни, в отличие от мамзелей, вел себя на удивление тихо. И на нее практически не смотрел, а ходил с этакой задумчивостью на челе, словно судьбы мира решал.

Но упрямое Танино молчание проблему не сгладило. Она начала ловить на себе озлобленные взгляды исподтишка, сначала редкие, потом частые. Мамзели с удвоенной энергией принялись обсуждать случаи, когда презренные простолюдинки завлекали в свои объятия, пропахшие потом и навозом, благородных людей. А поскольку у отцов-простолюдинов не было денег, чтобы над их дочерьми маг-лекарь прочел заклятие «пустоцвета», то от этих гадких связей еще и незаконные уродцы нарождались, вот ужас-то и стыд!

Кризис назревал, как чирей, и наконец прорвался.

В один прекрасный день сидевшее рядом с Таней волоокое создание подставило ей подножку как раз в тот момент, когда она выходила из-за стола. Учитывая, что из трапезной Таня всегда удалялась с особой радостью – на подъеме, так сказать, – падение получилось неординарное. Таня полетела на пол с размаху, с силой приложившись о каменный пол ладонями и лицом. Взметнувшиеся юбки накрыли ее опадающим парашютом, так что по коленкам, уже отвыкшим от свежего воздуха, пахнуло холодом.

Она рывком села в полуобороте, подтянула ноги в волне скомканных темно-розовых юбок. Девицы хихикали, благородные Тарланьского дома, те, что были постарше и сидели дальше, глядели на нее полубрезгливо-полужалостливо. От дальнего стола спешила Арлена.

Есть вещи, которые прощать нельзя, подумала Таня.

И ощутила, как машет ручкой ее самообладание.

Она взлетела с пола рывком, осознавая, что брови и верхняя губа сами собой задираются вверх, а из горла вместе с выдохом вылетает шипение. Сделала шаг, взметнув одной рукой юбки, подступила вплотную к своей обидчице. Та в ответ махнула рукой, Таня прогнулась, отдергивая голову, перед глазами мелькнули длинные блестящие ногти.

В ответ на такую агрессию она просто распялила ладонь и ухватила нежную шейку милой девицы сзади. Жамкнула с двух сторон – там, где под кожей проходили жгуты чувствительных жил. Девица пискнула, застыла, вскинув ручки, обездвиженная болью. Таня радостно вскрикнула и с восторгом макнула красотку лицом в тарелку. Пришло время делать косметическую маску.

– Княжна Татьяна, отпустите ее, или я вас обездвижу, – пригрозила Арлена, стоявшая за спиной.

И Таня отступила, разжимая сведенные от злости пальцы.

Она не стала оправдываться. Просто крепко сжала руки и посмотрела на Арлену, сверкая глазами.

Благородная дама, за спиной которой сгрудились прочие Тарлани, несколько мгновений глядела то на Таню, то на девицу.

– Поскольку мне приблизительно ясна причина этой ссоры, – до ужаса официальным тоном начала она.

– Приблизительно?! – возмутилась Таня. – Да весь зал видел, как я упала! Эта…

Она запнулась, ибо поняла, что в анадейском языке нет слова, которое хотя бы наполовину приближалось к образной красоте российского термина «лахудра». И «заразы» там тоже не было, и «кикиморы».

Но когда у нашего человека проблема с эпитетами, он демонстрирует познания в зоологии.

– Эта крыса подставила мне подножку! – рявкнула Таня после секундной заминки.

Милая девица, уже вынырнувшая из тарелки и размазывающая по лицу подливу с ошметками бурых овощей, завопила:

– Она сама! Сама упала! Я не виновата, что эта корова путается в собственном подоле и ходит, как кобыла!

Похоже, местные тоже широко использовали в своем лексиконе зоологические термины.

– Нет так громко, я все слышу, – поморщилась Арлена. – Княжна Орелия, князь уже удалился, поэтому он не видел, как вы развлекались. Но я ему все расскажу, не сомневайтесь. Сегодня же вечером вы отправитесь на аудиенцию к светлейшему князю. Наказание вам определит лично он – для меня это неуместно, учитывая ваш титул. Княжна Татьяна…

Таня вытянулась и застыла с высокомерным лицом. Сейчас ругать будут.

Но тут через толпу Тарланей, которые собрались за спиной Арлены, пробрался один из княжьих бодигардов – здоровенный детина в темном. Приник на мгновенье к уху Арлены, прошептал несколько слов.

– Княжна Татьяна, – тут же возвестила та, – нас вызывает князь. Следуйте за мной.

Украшенная подливой девица бросила на нее победоносный взгляд – и залилась слезами. Кое-кто из Тарланей бросился ее утешать, остальные раздались перед Арленой, давая ей дорогу. Таня последовала за ней с каменным лицом, выпрямив спину.

Не иначе как у милого дедушки имелись доносчики среди придворных, вот ее и призвали на ковер столь оперативно.

Путь из трапезной в кабинет светлейшего они проделали в полном молчании.

В камине снова пылали поленья, но кресло, в котором ранее сидел князь, на этот раз занимал незнакомый мужчина. Лысый на полголовы и повязанный как раз по краю лысины пыльно-серой лентой. Складчатая хламида того же пыльного цвета, что и лента, укрывала костлявые, но широкие плечи незнакомца. Сам князь сидел у длинного стола и перед ним была разложена громадная, с журнальный стол величиной, книга. Страницы медленно взмывали и перелистывались, князь что-то там просматривал, и появившихся Арлену с Таней удостоил лишь коротким взглядом.

Зато незнакомец у камина вскочил, сделал несколько шагов, приблизившись к женщинам вплотную. Взгляд его жадно рыскал по их лицам. Арлена присела, и Таня повторила поклон, успев заметить, что серую ленту на голове незнакомца украшал серебряный значок: перевернутый равнобедренный треугольник на фоне столь знакомого и, похоже, межмирового уже символа сердечка. Украшение? Знак принадлежности к некоему сообществу?

– Да будет вечен круг, почтенный служитель Милосердного, – пропела Арлена.

Незнакомец облизнул пересохшие губы. Сказал клекочущим голосом:

– Да будет. И благословение Семи на вас, благородные госпожи. Кто из вас княжна Татьяна?

У Тани почему-то захолонуло сердце.

Арлена слегка развернулась к Тане, запела:

– Позвольте, почтенный служитель, представить вам благородную княжну Татьяну Тарланьскую. Княжна Татьяна, позвольте представить вам почтенного главного служителя Коэни Милосердного из храма Таруса. Вы меня не знаете, почтеннейший служитель, но я посещала храм и видела вас. Мое имя Арлена Тарланьская.