Рыцарь - Андрей Смирнов

Без всяких приключений мы добрались до реки Эрбо и переправились через нее, наняв лодку в одной из прибрежных деревень. По пути я пытался расспросить о замке Альгарис и о его хозяйке, но не слишком успешно. Дорогу мне показывали, но не более. Местные жители, похоже, недолюбливали чужих и всячески уклонялись от разговора. Так думал я, пока не увидел замок… Вернее, развалины замка.

Его взяли штурмом. Причем относительно недавно: и года не прошло. Правая стена была полностью разрушена, две башни из четырех разбиты. Донжон дочерна обгорел. Я не стал лазать по руинам: ясно, что никого живого там не было, а все, чем побрезговали победители, наверняка растащили крестьяне из местной деревеньки.

А вот с ними я был не прочь потолковать.

Но они со мной – нет. Стоило мне задать вопрос о замке, как эти люди становились глухонемыми. И даже серебряная монета не могла развязать их языки.

Я так ничего и не выяснил, пока не наткнулся на араба, дом которого стоял в стороне от деревни. Араб был христианином, о чем красноречиво свидетельствовал железный крест, выставленный напоказ, поверх рубашки. Вообще, в Испании можно было встретить множество ему подобных – мавров, принявших христианство, или европейцев, перешедших в сарацинскую веру. За пять столетий беспрерывных войн тут все перемешалось…

– Этот пес разорил их, – вызывающе посмотрев на меня, процедил араб.

– Какой пес?

– В этих землях есть только один пес, кабальеро.

– И кто же он?

– Дон Альфаро де Кориньи, будь проклято его имя!

– Я вижу, ты его сильно ненавидишь.

Мой собеседник прищурился, как это умеют делать только арабы. На лице его отчетливо читались ярость и ненависть.

– Мой брат был человеком дона Яго Альгариса, – сказал он наконец. – Ему не посчастливилось – он остался в живых, когда этот дьявол взял замок.

– И что же стало с твоим братом?

– Его колесовали, как и других людей дона Яго. Так же поступили и с самим доном – да благословит Господь саму память об этом человеке!

Да, невеселая история.

– В замке жила благородная девушка, – сказал я. – Ее звали Анна. Что произошло с ней?

– Вы говорите о племяннице дона Яго, кабальеро?

– Да.

– Про то, что с ней стало, лучше и не спрашивать. Да покарает Господь этого дьявола Альфаро…

– Она мертва?

– Я не знаю, кабальеро. Ее увезли.

– Значит, она в замке Альфаро?

Араб оглянулся и осенил себя крестным знамением:

– Лучше не произносить лишний раз этого имени.

Я усмехнулся:

– Почему? Опасаешься, что он может услышать?

– Да, – с самым серьезным видом ответил этот человек. – Он колдун и сын Иблиса… то есть Сатаны. Говорят, его отец вызвал Сатану и подложил под него свою жену – и от того союза жена его и понесла…

Я снова усмехнулся.

Ну конечно, прямо от Сатаны… На следующий день после смерти Роберта де Вигуэ я услышал от торговки яблоками подробный рассказ о том, каким первоклассным колдуном был Роберт Волк и как он мог по желанию превращаться в волка или в птицу. Похоже, здесь было то же самое.

Видимо, сознание простого человека этой эпохи не допускало мысли, что тот или иной мерзавец может быть просто мерзавцем. Нет, он обязательно должен быть еще вероотступником и колдуном. Как же без этого…

– Расскажи-ка мне еще что-нибудь об этом… ммм… колдуне. Где он живет, насколько он богат, могуществен?

Араб еще раз огляделся. Задержал взгляд на дверях своего дома. Когда он снова посмотрел на меня, выражение лица у него было в точности как у тех крестьян, что отказывались со мной говорить.

– У меня жена и четверо детей, кабальеро. Поговорите лучше с кем-нибудь другим. – Араб пожал плечами. – Может, Санчо? Трактирщик…

Ладно, и на том спасибо. Я бросил арабу монету и поехал к трактиру.

Трактирщик поначалу тоже пытался изобразить глухонемого, но кнутом и пряником мне удалось из него кое-что извлечь. О судьбе самой Анны он ничего не знал, зато оказалось, что, помимо замка и прилегающих земель (которые теперь платили подати Альфаро), у рода Альгарисов имелось большое поместье на северо-востоке. Поместье это дон Альфаро тоже сжег, но кое-кто из его обитателей сумел удрать. Вопрос: куда?

Трактирщик долго мялся, посматривая то на мое грозное лицо, то на серебряную монету, которую я вертел в руках. Когда к серебряной монете прибавилась еще одна, он под большим секретом сообщил мне, что поговаривают – поговаривают, хотя он сам ничего об этом толком не знает, – что уцелевшие Альгарисы переселились за Гаудолопе (это такая местная речка), под покровительство какого-то дона Диего Тольпенсьеро. Не без труда я выдавил из трактирщика дополнительные подробности. Этого хватило, чтобы снова пуститься в путь.

* * *

…И вот я на месте. Этот замок, к моей радости, еще никто не разрушил. Привратник, которому я сообщил, что ищу кого-нибудь из Альгарисов, послал мальчишку наверх.

Вскоре мальчишка вернулся, и нас с Тибо пропустили внутрь.

Во дворе замка обнаружился здоровенный мужик с двуручным мечом на плече. На мужике была кожаная броня, утяжеленная металлическими кольцами, а физиономия его густо обросла иссиня-черной бородой.

– Я Альгарис, – рыкнул мужик, смерив меня взглядом, – а ты кто такой?

Слово «ты» он почти выплюнул.

Сзади засопел Тибо. Он был уверен, что сейчас череп наглеца будет испытан на прочность.

Сделав вид, что не заметил оскорбительного тона, я спешился и назвал себя.

Бородатого звали Эгвеньо.

У меня возникло устойчивое ощущение, что этот человек только и ищет повода, как бы кого-нибудь убить. Приходилось разговаривать крайне спокойно и взвешивать каждое слово, чтобы не дать ему повода затеять драку. Мне нужен был живой, а не мертвый Альгарис. И я очень вежливо поинтересовался, не знает ли он что-либо о судьбе своей родственницы Анны.

– А тебе-то что до нее за дело? – зарычал он, брызжа слюной на собственную бороду. – Ты кто такой?! Что тебе здесь нужно?!

И стал наступать на меня, потирая рукоять.

– Ну хватит! – заявил я. – Веди себя как подобает кабальеро! Хочешь драться – изволь. Но сначала я хочу услышать ответы на мои вопросы.

– Да я… – Тут он заткнулся, потому что кончик моего меча уткнулся ему в бороду – раньше, чем этот увалень успел скинуть с плеча двуручник.

– Я друг ее погибшего родича, Родриго де Эро, – произнес я, глядя в глаза этому отморозку. – Если Анна Альгарис жива, я должен известить ее о смерти барона. И она должна узнать, что замок Эро теперь по праву принадлежит ей. Я хочу с ней увидеться. Ты понял? Или повторить еще раз, помедленнее?