Королева демонов - Дэвид Аллен Дрейк

— Мой личный опыт свидетельствует о том, что магам не всегда можно доверять.

— Но этой волшебнице я доверяю. И доверяю ей всю свою жизнь.

Ройяс кивнул как ни в чем ни бывало — словно они обсуждали меню завтрашнего обеда.

— Что же касается защиты поместья королевы, Теноктрис утверждает: главное — не сбиться с пути. А все эти эффекты не столь уж серьезны.

— Получается, ваша Теноктрис равна королеве, так ведь?

Гаррик криво усмехнулся.

— Теноктрис утверждает, что нет никого, кто был бы равен королеве. По крайней мере, среди людей. Она даже не уверена, человек ли сама королева.

Ройяс воззрился на него.

— Вы это серьезно? Может, просто решили очернить врага?

— Теноктрис не стала бы этим заниматься, — заявил Гаррик. — Она считает, что… личность, объявившая себя принцессой Азалэс, на самом деле — нелюдь, демон в человеческом обличье.

Он пожал плечами.

— Теноктрис хочет понять врага настолько, чтобы можно было встретиться с ним. Я же собираюсь поднять народ Островов, чтобы выкинуть королеву из поместья и из Вэллиса, равно как и из нашего мира.

Гаррик усмехнулся.

— А еще — я бы хотел остаться в живых. Но только при условии, что цивилизация сохранится.

Некоторое время мужчины шли молча. На ступенях храма люди завели песню о сборе винограда. На Хафте частенько пели подобные песни после стрижки овец.

— Я был бы вам весьма признателен, если бы вы уступили мне парочку ваших людей до завтра, — снова завел разговор Гаррик. — Если только они согласятся. Думаю, вам самим лучше пока покинуть город.

— Я и сам намеревался это сделать, — поддержал его Ройяс. — Вряд ли всем пятерым из нас имеет смысл оставаться под носом у слуг королевы и подвергаться опасности, но…

Гаррик взглянул на него.

— Но… что?

— Но я полагаю, обязанности канцлер предусматривают некоторый риск. Если вы проиграете, мы нигде больше не будем в безопасности, пока вообще существуют Острова. Я прожил все последние два года в страхе, что королева сделает со мной, если разоблачит. И также — что сделает со мной сущность, которой служит Валенс. Мои люди и я присоединимся к вам завтра, король Гаррик.

Гаррик дотронулся до медальона на шее. Слова «король Гаррик» эхом звучали у него в ушах. Они смешивались с заливистым смехом Каруса.

«Не в последний раз, король Гаррик! Посмотрим, что будет дальше, вместе посмотрим!»

Ханно остановился среди пальм, растущих у подножия горы, опираясь на рукоятку копья. Он выглядел сейчас настолько похожим на Кэшела, оглядывающего стада на лужайке в Барка Хамлет, что у Шарины от тоски заныло под ложечкой.

Она скучала по Кэшелу и еще — по дому. По чувству дома.

— Ну и ну, вот так зрелище, — с легким удивлением произнес Ханно. Он почесал шею.

Шарина подошла к великану и взглянула в ту же сторону, что и он. И не сразу поняла, о чем он говорил.

Кораблекрушение. Шторма порой выкидывали обломки на берег у Барка Хамлет: деревянные части, мачты, остатки грузка.

Однажды на рассвете Рейзе нашел на берегу тело. Они похоронили его на общем кладбище. Каждый год во время праздника Солнцестояния они поднимали стаканы с пивом и за безвестного моряка. Подобным же образом сельчане поминали не вернувшихся с моря рыбаков.

— Эти маленькие голодранцы. Если бы я не знал, как обстоит дело, я решил бы, что у них даже есть мозги. Но Мартышек с мозгами просто не бывает!

— Ох, — поморщилась Шарина, ощущая, как сжался желудок. Она смотрела на корабль, словно потерпевший крушение. Волосатые люди выволокли его на берег и методично разбили на куски. В качестве орудий они использовали глыбы камня. Ханно дотронулся до одного из камней острием копья. Шарина давно поняла: для охотника копье — то же, что для мышей — усики: с их помощью он познает мир.

— У этих маленьких голодранцев силенок хватает, когда им это надо, — удивленно протянул он. — Они неплохо здесь потрудились, правда же?

Шарина присела, чтобы лучше рассмотреть разбитую скамью. Плоскодонка была построена из дуба. Как верно подметил охотник, расправиться со столь крепким сооружением можно было только с помощью недюжинной силы.

— Фантазм, руководивший ими, явно придавал им сил, — заметила она. Эти мелкие детали отвлекали от главного, о чем думать просто не хотелось.

— Что ж, я понял, для тебя, молодая госпожа, есть два выхода, — повернулся к ней Ханно. Он был спокоен — до бесстрастности. — Первое: мы строим плот и ты плывешь в Орнифол, прямо по течению. Сейчас…

Он поднял руку величиной с медвежью лапищу, не желая слушать ее протестов. На руке алела жуткая рана, которую Шарина заботливо смазала пахнувшей дегтем мазью.

— Я знаю, это не слишком хорошо звучит, но должно сработать, если только шторм не помешает. Мы можем запасти для тебя достаточно еды, а еще можно ловить рыбу.

Он пожал плечами.

— Я не уверен, что штормов не будет, но за время моего пребывания здесь, на Байте, весной серьезный шторм был восемнадцать лет назад.

Охотник улыбнулся. Уцелевшие зубы отличались желтоватым оттенком и были на вид крепкими, словно у мула.

— Конечно, на пути могут попасться Мартышки, так что решать тебе.

— Что ты собираешься делать? — спросила Шарина. Ханно предложил лишь один варианта, но явно должен был быть еще один.

— Ну, я понял одно: Мартышки должны быть кровно заинтересованы в том, чтобы задержать меня здесь, иначе они не стали бы разносить в щепки мою лодку. Должна быть веская причина для этого. Кроме того, Лысый Унарк занимает территорию в паре дней пути к северу отсюда. Лодка Унарка из кипариса, и он держит ее спрятанной у русла ручья.

Ханно потрогал обломок планшира наконечником копья, потом подбросил в воздух и поймал. Движения его были скупыми, расчетливыми и очень точными.

— Я всегда считал Унарка ослом, не доверяющим никому на свете, — проговорил он. — Но сейчас это может пригодиться, верно?

Он снова усмехнулся.

— Я не стал бы возражать, если бы Унарк позволил мне попросить разрешения воспользоваться этой лодкой.

Шарина не боялась моря. Скорее уж джунгли, с их непонятными звуками и запахами, нагоняли на нее тревогу, а к морю она привыкла.

Будь здесь Ноннус, он бы занялся поиском ответа на эту загадку: что же происходит на Байте. Похоже, Ханно увлечен тем же самым.

А если Шарина уплывет прочь, это будет означать…

«Трусость», — немедленно всплыл ответ, пусть не совсем точный, но другого пока не нашлось.

— Я пойду с тобой, — заявила Шарина, — если ты возьмешь меня с собой.