Сладкое зло - Венди Хаггинс

Я изо всех сил старалась смотреть в общих направлениях, и не останавливаться взглядом на одном только ударнике. Но это было так трудно.

Он время от времени поднимал голову и бросал взгляды в моем направлении.

Я задавалась вопросом, раздражала ли я его? Хотел ли он, чтобы я прекратила глазеть и просто ушла.

Было больно думать, что он мог именно этого и хотеть.

Теплая рука задела мою. Я оглянулась и увидела рядом с собой Копано.

— Хей, — сказала я ему.

— Тебе нравится эта музыка? — спросил он.

— Да. А тебе?

— Я еще не решил.

Это вызвало у меня негромкий смех.

— Спасибо за твою поддержку сегодня, — прошептала я.

Он посмотрел на свои руки, лежавшие на металлических перилах и еле заметно кивнул.

— Когда ты будешь готова, — сказал он, подняв на меня глаза, — я бы очень хотел узнать о тебе больше.

Меня удивила смелость его заявления. В очередной раз я обнаружила в его взгляде нечто очень личное.

Я слишком уж обостренно чувствовала, что он стоял рядом со мной… ощущала тепло его кожи и спокойную тлеющую страсть в его глазах.

Я сосредоточилась на своих руках, лежащих на перилах, затем посмотрела вниз на Кайдена, у которого как раз был перерыв между песнями.

Мои глаза расширились от неожиданности: Кайден пристально смотрел прямо на меня с выражением агрессии на лице.

Это была как раз та реакция, которой я боялась. Мое сердце бешено колотилось, когда я оторвала от него глаза, вцепившись в перила.

Копано перевел свой взгляд от меня на сцену.

В тот самый момент словно из ниоткуда выскочил Джей, державший в руках флаер.

— Намечается вечеринка после выступления, — сообщил он. — Хотите, ребят, пойти?

— Нет, мне нужно домой, — ответила я.

— Почему? — спросил Джей.

— Мне завтра — работать.

— Да брось! Они даже не открываются до одиннадцати!

Марна приблизилась и потянула флаер из рук Джея своими тонкими пальцами.

— Она туда пойдет, — заявила Марна. — Мы все туда пойдем.

Та часть моего сознания, которая была умнее, кричала об отказе… но слабое глупое сердце могло только биться в унисон с ритмом только что начавшейся позади меня песни и думать о том, что человек, создающий этот ритм будет на вечеринке и, может быть, даже удостоит меня нескольких слов.

— Я поеду в автомобиле Джея, — объявила Марна.

Джей недоверчиво посмотрел на нее.

— Путем, — ответил он и вновь перевернул бейсболку.

Верная своим словам, Джинджер повсюду следовала за Марной. Поэтому я не удивилась, когда она настояла на том, чтобы тоже поехать в машине Джея.

Я с трудом сдержала истеричный смех, когда представила Джинджер, сидящую на узком потрепанном заднем сиденье среди использованных старых оберток от фастфуда.

— Полагаю, что я еду с тобой, если ты, конечно, не против, — произнесла я, взглянув на Копано.

Он кивнул.

Мы сели в машину, когда другие уже уехали. У него был собственный флаер, с написанным на нем адресом, поэтому я сделала вывод, что он давал им форы в милю, чтобы мы могли поговорить.

Что-то в нем… в манере его поведения заставляло меня чувствовать себя робкой.

Я не могла смотреть на него.

К своему удивлению я впервые задалась вопросом, чтобы я чувствовала рядом с Копано, если бы в моей жизни не было Кайдена.

Он был абсолютной противоположностью Кайдена, но я обнаружила, что меня к нему тянет. Может быть, если дело касалось парней, то меня притягивала не внешность или их жизненная концепция, а определенная интенсивность и глубина в их характере.

После нескольких минут, Копано, наконец, тронулся с места. Мы проехали несколько миль молча прежде, чем он проговорил:

— Ты мне нравишься.

Ладно. Это было неожиданно.

Я сидела не двигаясь, не уверенная, что собиралась ответить.

— Я имел в виду, — объяснил он, — ты мне нравишься, как личность. Я никогда не встречал, кого-то среди наших, кто бы оказывал поддержку человеку так искренне и эффективно, как ты. Даже я не позволяю себе протягивать им руку помощи столь открыто и бескорыстно, как ты — на личном доверительном уровне.

Мы замолчали снова, и я стала жевать свою губу.

— Кайден рассказал мне твою историю, — наконец произнесла я. — Он говорил, тебе крупно повезло, что ты остался жив.

— Это правда. Если бы кто-либо из моих друзей бросил работу своих отцов, то они, без сомнения, были бы убиты. Князья не предназначены для того, чтобы заботиться о своих детях. Мой отец — исключение.

— И мой, — прошептала я.

Мой пульс нервно ускорился от подобного открытия.

Копано взглянул на меня, прежде чем произнести:

— Я догадывался о чем-то подобном, но меня мучило сомнение… Он ведь всегда знал, что ты существуешь, верно? Я прав? Он позволил тебе жить своей жизнью?

— Да. Но пожалуйста, не говори об этом никому.

— Я сохраню твои секреты. Я не боюсь смерти.

— Ты не боишься… Ада?

— Нет.

Он говорил со спокойной уверенностью.

— Ад не будет длиться вечность. Даже у Нефов будет свой судный день.

Я была поставлена в тупик его уверенностью. Он был готов столкнуться с чем-угодно из того, что уготовила ему жизнь или смерть.

— Ты говорил что-либо подобное другим? — вскинула брови я.

— Когда-то давно. У них совсем другая ситуация.

— Ты думаешь, кто-нибудь из них верит в то, что делает?

— Я бы вряд ли смог вынести общение с ними, если бы им нравилось то, что они делали. Блейк и Марна делают то, что им велят, но по минимуму и без энтузиазма. Кайден и Джинджер всегда были лучшими в том, что делали, но… со временем я рассмотрел истинную причину их перфекционизма. У них есть сильное желание жить, и они сделают то, что необходимо, чтобы остаться в живых. Но все они, определенно, несчастны. Находиться под постоянным контролем и быть нелюбимым не является чем-то естественным, если говорить о нормальном образе жизни.

— Нет, это точно ненормально. — А что насчет других Нефелимов?

— Далеко не все Нефилимы презирают свою жизнь. Есть многие, которые, кажется, любят свою работу и верят в демонические идеалы. Я полагаю, никогда не узнаешь подлинную суть чьего-то сердца, пока этот кто-то не подвергся испытанию.

Я размышляла над его словами весь оставшийся путь, наслаждаясь комфортной расслабленной тишиной, которая установилась между нами.