Красавица - Рене Ахдие

Селина не знала, почему была так уверена в том, что Бастьян последует за ней.

Она лишь знала (так же точно, как то, что луна всходит над ночным небом), что последует.

Когда она оглянулась через плечо, его фигура в плаще неслась за ней, и что-то неуловимое, необъяснимое, что-то, что она никогда не испытывала прежде, пробежало по ее телу. Ускорило пульс, подстрекая ее ступать по опасной дорожке, дальше в опасную темноту.

Она Тесей. Готовящий ловушку для могучего Минотавра в проклятом лабиринте.

Точно ведомый на поводке, Бастьян следовал четко за ней. Селина ощущала его присутствие сквозь тьму, словно эта тьма окружила ее и стала ее частью. Звуки веселья начали стихать, их место заняли запахи пота и растоптанных цветов, наполняющие теплый вечерний воздух.

Селина пробежала мимо парочки молодых девушек, зажимающихся в уголке, под их ногами землю усыпали лепестки роз. У одной девушки с плеча соскользнула лямка, а румяна возлюбленной размазались по ее шее.

Заливаясь краской и извиняясь, Селина поспешила к другому углу и оказалась в тупике. Она крутанулась на пятках, высоко подняв голову. Бастьян уже стоял перед ней, темную фигуру освещала луна, а высокий поднятый воротник скрывал лицо почти полностью, голова Минотавра болталась у него на руке.

Селина сердито посмотрела на него сквозь мрак, обещая себе, что будет следовать своему плану, хотя все вокруг намекало на другое развитие событий.

– Минотавр, Бастьян? Ты серьезно?

– Мне близки монстры.

– А длинный черный плащ?

– Люблю эффектные появления. – Она не видела его лица, лишь тени и благородную линию скул. Как будто ничего в их нынешнем положении его не смущало.

Это придало Селине уверенности.

– А что насчет желтой ленты Анабель?

Бастьян сделал шаг ближе. От его кожи разило холодом.

– А что насчет ленты?

– Откуда она у тебя?

Он долго молчал.

– А почему, ты думаешь, она у меня? – Он сделал еще шаг, зажимая Селину в углу.

– Прекрати, – приказала она.

Он замер.

– Ты боишься?

– Нет. Я злюсь.

– Понимаю, – медленно протянул Бастьян. Задумчиво. – Ты думаешь, ее убил я, – тихо добавил он.

Мрак ночи мешал Селине разглядеть эмоции на его лице.

– Я уже не знаю, что думать.

– Если я скажу тебе, что не убивал ее, ты мне поверишь? Если я скажу, что нашел ленту на лестнице, это будет похоже на правду? – Он снова приблизился, грациозно, как пантера, понизив голос еще больше. – Или ты мне поверишь, если я скажу, что эта лента принадлежала той, в кого я очень давно был влюблен?

– Я… не знаю.

– А ты хочешь мне верить? – Это звучало так, словно сам Люцифер задавал Селине вопрос, в его голосе проскальзывала какая-то дьявольщина.

«Да», – сказало ее сердце.

– Нет. – Селина сжала руки в кулаки.

– Врунья. – Последний шаг, и лицо Бастьяна осветила луна.

Селина затаила дыхание. Он был до боли прекрасен. Не той красотой, какой бывает картина или поэма. Но той красотой, которая граничит с силой. Когда от одного вида тебя пришпиливает к месту и не отпускает. Точно удар молнии за тучами. Волна прилива, разбивающаяся о берег. Напоминание, что жизнь есть не что иное, как мгновение.

Что нужно ценить каждую секунду.

– Что за существа составляют Львиные Чертоги? – спросила Селина прямо, нервничая от дрожи в своей груди. – Потому что я не верю, что хоть кто-то из вас человек.

Селина ожидала увидеть шок на его лице. Однако выражение лица Бастьяна осталось каменным, а подол его плаща вился на ветру, как тьма во плоти.

– Одетта может сделать возможным все, что угодно. Арджун – ткач слов. Найджел договаривается с банкирами в нашу пользу. Джей избавляется от лишнего груза. Бун находит те вещи, что пытаются в тайне скрыть. Мэделин пускает эти вещи в дело, а Гортензия в это время веселится поблизости. Ну а я, несмотря на мою любовь к змеям, такой же человек, как и ты, – легко сказал Бастьян.

– Ты считаешь меня дурочкой? – рассердилась Селина.

Он ничего не ответил.

– Если Львиные Чертоги невиновны в смертях Анабель и Уильяма, то кто виновен? – требовательно поинтересовалась Селина грубым шепотом. – И как нам его остановить?

За углом предупреждающе хрустнула ветка.

Прежде чем Селина успела моргнуть, Бастьян пихнул ее в самый угол, заслонив всем своим телом, навощенные листья за спиной защекотали ее оголенную кожу на руках. У нее внезапно сперло дыхание в груди, и кровь понеслась по венам горячим потоком. Всего лишь одну дурацкую секунду Селина думала, что Бастьян ее поцелует – как герой страшных сказок, которые она часто таскала у подруги Джозефины.

Его руки обвили ее, когда он расправил плечи, занимая как можно больше места, закрывая ее, словно щит, от чего бы то ни было. Если бы кто-нибудь взглянул на них со стороны, то счел бы их любовниками, потерявшими голову во время ночных гуляний. И Селина успела заметить, что Бастьян не принял оборонительной позы.