Волчий лог  - Делия Росси

Полночи прошло в подготовке, а утром он позвонил Строеву. Долго ничего объяснять не пришлось. «Иван Сергеевич будет ждать вас в десять», — после короткого совещания с шефом, проинформировал его секретарь.

В десять… У Стаса была уйма времени, чтобы все обдумать и заручиться нужной поддержкой. Что ж, он успел подготовиться. Пообщался с Сергеевым, договорился с Турком. Пригодились старые связи…

Ровно без двух минут десять он уже входил в кабинет Строева. Правда, перед этим пришлось миновать два кордона охраны, пройти тщательный досмотр и преодолеть немаленькое расстояние от забора до трехэтажного особняка, но это ничего. Лишний раз огляделся. Просчитал варианты. Периметр охраняют волки, на четырех вышках стоят вооруженные бойцы, вокруг особняка — еще один круг охраны. Такое ощущение, что старик к войне готовится.

Стас окинул взглядом желтый фасад и усмехнулся. Чего-то подобного он и ожидал!

Домик московского альфы выглядел в лучших традициях современных нуворишей: большой, аляповатый, с нелепыми балюстрадами и фальшивыми колоннами. Стас невольно вспомнил Брагино. Хорошо, что его предки оставили после себя нормальное жилище, а не такой вот паноптикум.

— Все чисто, — кивнул охране один из его сопровождающих, и Стас вошел в распахнутые неприветливым оборотнем двери.

Внутри дом был таким же уродливым, как и снаружи. Огромный холл, с белым роялем в центре, мраморная лестница, позолоченные люстры, слуги в ливреях. Ни дать, ни взять, поместье аристократа двадцать первого века.

— Сюда, — кивком указал один из его провожатых, сворачивая в боковой коридор.

Здесь все было еще хуже. Яркие абстрактные картины, хрустальные бра, темно-красный мрамор пола, потолки с лепниной. Вся эта кричащая пестрота бросалась в глаза, отвлекая внимание от того, что за ней скрывалось. Стас быстро вычислил и новейшую сигнализацию, и противопожарную и вентиляционную системы высшего уровня, и незаметные камеры под потолком. Сто пудов, стены тоже напичканы электроникой. Что ж, все, как он и думал. С «теремком» Строева поработали профессионалы высокого класса, просто так к нему и на сотню метров не подобраться.

Секьюрити остановились у одной из комнат, рядом с которой застыли четверо охранников.

— Входите, — провожатый открыл перед ним дверь. Бронированную, сделанную на заказ в Лейпциге. Стас сам не раз пользовался услугами узкоизвестной фирмы, поэтому сразу узнал «почерк» Дитриха.

В кабинете было сумрачно. Несмотря на непогоду, высокие окна закрывали наполовину спущенные жалюзи. Толстый ковер на полу гасил звуки шагов. В воздухе отчетливо ощущался запах табака. Ага. А вот и коллекция трубок — дорогих, блестящих, на любой вкус. И подставочка именная, с дарственной надписью. «Дорогому папе в день его семидесятилетия», — прочитал он золотые буквы. От сыночка, значит.

Внутри плеснулась едкая горечь. Словно душу желчь окатило, и снова поднялась ярость — черная, не разбирающая времени и места. Но он сумел отрезать эмоции. Не время. Они пригодятся потом, когда все основные шаги будут сделаны.

— Станислав Андреевич, рад видеть, — из-за стола поднялся высокий седовласый мужик. В возрасте, но еще достаточно крепкий, чтобы держать в руках и клан, и немалые финансовые потоки, и никчемного наследничка. У Строева было добродушное лицо, прячущиеся в складках отечных век серые глаза, коротко стриженные седые волосы. И улыбался он точно так же, как на своих предвыборных плакатах — приветливо и по-отечески. Депутат, млин… Слуга народа…

Физиономия хозяина кабинета была знакома Стасу до мельчайших подробностей. Изучил, пока полночи в досье пялился.

— Иван Сергеевич.

Он заставил себя пожать протянутую руку, хотя больше всего хотелось вмазать ублюдку по его холеной роже, чтобы тот кровью умылся за все свои грехи.

— Вас предупредили, о чем пойдет разговор?

Вот так. Лучше сразу начать с тяжелой артиллерии, иначе эта гнида будет выкручиваться и все отрицать. Судя по всему, он угадал. Глазки у старого волка забегали. И жесты стали суетливыми. Предупредили. Еще как предупредили. Турок слов на ветер не бросает, это все знают, и если глава Совета «попросил помочь и взял дело на контроль», то старику не выкрутиться. По крайней мере, легально.

— Разумеется, Станислав Андреевич, — Строев расплылся в фальшивой улыбке и указал на диван, приглашая его сесть, а сам опустился в стоящее за столом широкое кожаное кресло. — Григорий Константинович сказал, что вы ищете… мальчика.

Стасу достался настороженный взгляд.

— Так и есть.

Он кивнул и незаметно осмотрел кабинет. Решетки на окнах, две камеры, сигнализация. Судя по тому, как напряженно выгнута рука Строева, под столом находится тревожная кнопка.

— Боюсь, мы не сможем договориться, — хозяин дома посмотрел на него исподлобья. Все его радушие мигом испарилось. — Никита — мой внук. Единственный внук, — подчеркнул он.

Надо же, не стал отрицать, что ребенка похитили его люди…

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, — в том же тоне ответил Стас. — Никита — мой сын, и никакого отношения ни к вам, ни к вашему клану он не имеет.

Он специально говорил так обобщенно, не упоминая Вадима. Не хотел хоть как-то связывать этого ублюдка с Ником. И с Ингой.

— Исключено, — набычился старик. Под набрякшими веками мелькнула желтизна. — Я нашу породу знаю, мальчишка — вылитый Вадик. Никаких тестов не нужно, чтобы это понять. К тому же, мои люди все проверили, ошибки быть не может.

— Ошибаетесь, Иван Сергеевич. Внешность ничего не значит, есть более весомые доказательства. Вот, можете ознакомиться.

Он положил на стол бумаги.

— Что здесь?

Строев смотрел на пластиковую папку так, словно видел перед собой ядовитую змею.

— Документы, подтверждающие, что Никита — мой сын, — спокойно сказал Стас.

Ему было интересно понаблюдать за реакцией Строева. Ясно же, что старик не верил его словам, однако правила игры соблюдал. Пока соблюдал.

Строев неохотно открыл папку, нацепил очки и принялся изучать бумаги.

Пусть смотрит. Все документы — подлинные, по ним Никитка значится его сыном с самого рождения. Никаких прочерков в графе отец. Все, как положено, даже фамилия и отчество его. И днк-тест на отцовство, с совпадением в девяносто девять процентов. Крот постарался, провернул все так, что комар носа не подточит.

Старик медленно просматривал бумаги, и с его лица исчезали последние признаки радушия. Сейчас перед Стасом сидел жесткий, несгибаемый альфа московских волков.

— Значит, сын.

Строев отложил Никиткино свидетельство о рождении, снял очки и уставился на Стаса тяжелым, давящим взглядом.