Магия безумия - А. Г. Говард

Я открываю косметичку и слегка подкрашиваю веки темными тенями, вторым слоем. Потом удлиняю контур с внешней стороны, чтобы глаза стали как у кошки, и прохожусь вдоль нижних ресниц. Мои ярко-синие радужки выделяются на черном фоне, как флуоресцентная футболка под лучами ультрафиолетовых ламп в «Подземелье».

Джеб откидывается на спинку кресла.

– Отлично. Ты уничтожила всякое сходство со своей матерью.

Я застываю.

– Я вовсе не стараюсь…

– Брось, Эл, я же все понимаю.

Он протягивает руку и касается освежителя.

Бабочка вращается, и я вспоминаю тот сайт. Узел в животе стягивается еще туже.

Я бросаю косметичку в сумочку, достаю серебристый блеск для губ, запихиваю сумочку обратно в бардачок.

Рука Джеба лежит рядом с моим локтем, и я ощущаю ее тепло.

– Ты боишься, что если будешь похожа на маму, то и станешь такой же, как она. И тоже здесь окажешься.

Я теряю дар речи. Джеб всегда умел читать в моей душе. Но сейчас… сейчас он как будто пробрался ко мне в голову.

Упаси Боже.

В горле у меня пересыхает, и я смотрю на пустую бутылку, которая лежит между нами.

– Нелегко жить в чьей-то тени, – продолжает Джеб и мрачнеет.

Уж он-то знает. Доказательством тому – шрамы, еще страшнее сигаретных ожогов, которые испещряют его грудь и руки. Я хорошо помню, что произошло вскоре после того, как Холты въехали в соседнюю квартиру. Леденящие кровь вопли за стеной в два часа ночи, когда он пытался защитить сестру и мать от пьяного отца… Самая большая удача в жизни выпала Джебу однажды вечером три года назад, когда его папаша врезался на машине в дерево.

Уровень алкоголя в крови у мистера Холта был 0.3.

Слава богу, Джеб не пьет. У него бывают приступы дурного настроения, которые плохо сочетаются с алкоголем. Он выяснил это несколько лет назад, когда чуть не убил в драке одного парня. Суд отправил Джеба на год в колонию для несовершеннолетних. Вот почему он заканчивает школу в девятнадцать лет. Джеб потерял год жизни, зато обрел будущее, потому что в колонии психолог научил его обуздывать агрессию при помощи искусства и объяснил, что системное мышление и баланс – лучшие способы держать гнев под контролем.

– Не забывай, – говорит Джеб, сплетая пальцы с моими. – Это не наследственное. Твоя мама попала в аварию.

Наши ладони соприкасаются, их разделяет только моя перчатка. Я прижимаюсь предплечьем к его предплечью, чтоб почувствовать неровные края шрамов.

Мне хочется сказать: «Я такая же, как ты».

Но я не могу. Для алкоголиков, например, есть разные программы – они могут постепенно вернуться в общество. А психи вроде Элисон… в общем, для них нет вариантов, кроме палаты с мягкими стенами и тупых столовых приборов. Это их нормальный образ жизни.

Наш образ жизни.

Опустив глаза, я вижу, что кровь пропитала повязку на колене. Я беспокойно трогаю ее. У Элисон слетает крыша при виде крови.

– Так. – Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Джеб снимает бандану, наклоняется и обвязывает мою коленку, чтобы скрыть окровавленную повязку.

Закончив, он, вместо того чтобы отстраниться, опирается локтем на колонку и проводит пальцем вдоль синей прядки у меня в волосах. Не знаю, в чем дело, то ли в наших нерешенных проблемах, то ли в недавнем разговоре, но лицо у Джеба очень серьезное.

– Ого, какие тугие эти твои дреды.

Он говорит низким бархатным голосом, от которого у меня захватывает дух.

– Сходи на бал. Прямо вот так, и пусть умоются. Гарантирую, что чувства собственного достоинства ты не лишишься.

Джеб изучает мое лицо с таким видом, который бывает у него, только когда он рисует. Напряженно. Сосредоточенно. Как будто рассматривает картину со всех сторон.

Меня.

Он так близко, что я чувствую его горячее дыхание, которое пахнет клубникой. Джеб разглядывает ямочку на моем подбородке, и я вспыхиваю.

В голове пробуждается тень – не столько голос, сколько чье-то присутствие, нечто вроде трепета крыльев под черепной коробкой. И этот трепет побуждает меня притронуться к лабрету под нижней губой Джеба.

Я инстинктивно протягиваю руку. И он даже не вздрагивает, когда я обвожу пальцем серебристый шип.

Металл теплый, а щетина на подбородке щекочет подушечку пальца. Потрясенная собственным поступком, я начинаю отстраняться…

Джеб хватает меня за руку и удерживает мой палец возле своих губ. Его глаза, обрамленные густыми ресницами, темнеют и сужаются.

– Эл… – шепчет он.

– Бабочка! – доносится через открытое окно машины папин зов.

Я вздрагиваю. Джеб откатывается на свое место. Папа не спеша шагает по безупречному газону, направляясь к «Гремлину»; на нем брюки защитного цвета и ярко-синяя рубашка, на которой серебряной ниткой вышита надпись «Спорттовары Тома».

Несколько раз глубоко вздохнув, я успокаиваю бешено бьющееся сердце.

Папа нагибается, чтобы заглянуть к нам.

– Привет, Джебедия.

Джеб откашливается.

– Здрасте, мистер Гарднер.

– Может быть, ты наконец начнешь звать меня Томас? – Папа ухмыляется, положив локоть на окно. – В конце концов, вчера ты закончил школу.

Джеб улыбается – гордо и озорно. Он всегда такой при моем папе. Мистер Холт твердил сыну, что он никогда ничего не добьется, убеждая его бросить школу и пойти работать в автомастерскую, но папа уговаривал Джеба продолжать учебу. Если бы я не злилась по-прежнему из-за того, что они сплотились против меня, я бы порадовалась очевидному доказательству их дружбы.

– Я гляжу, моя девочка тебя заарканила, и ты теперь ее личный шофер? – спрашивает папа и бросает на меня лукавый взгляд.

– Ага. Она даже нарочно растянула лодыжку, – шутит Джеб.

Почему его голос звучит настолько спокойно, в то время как я чувствую, что в моей груди бушует вулкан? Неужели Джеба ничуть не взволновало то, что произошло между нами две секунды назад?

Он тянется назад и вытаскивает деревянные костыли, которые одолжил в травмопункте «Подземелья».

– Чем ты занималась? – спрашивает папа, открыв дверцу с моей стороны.

Он явно встревожен.

Я медленно вытаскиваю ноги и стискиваю зубы от боли, когда кровь приливает к лодыжке.

– Как обычно. Катание на скейте – это сплошные пробы и ошибки.

Я смотрю на Джеба, который обходит машину, и мысленно запрещаю ему рассказывать папе об изношенном наколеннике.

Джеб встряхивает головой, и на мгновение мне кажется, что он снова меня сдаст. Но тут наши взгляды встречаются, и мои внутренности скручиваются в узел. Господи, зачем я прикоснулась к нему вот так? И без того у нас странные отношения…