Темные врата - Антон Грановский

Добровол встретил взгляд Глеба прямо и твердо. Несколько секунд мужчины молчали, затем Добровол разомкнул широкие, выпуклые, властные губы и холодно изрек:

– Значит, не уйдешь?

– Не уйду, – ответил Глеб.

Боярин Добровол перевел взгляд на княгиню:

– Выходит, князь Егра тебе больше не указ?

Наталья понурила голову.

– Ты сам все слышал, боярин, – тихо сказала она. – Я дала клятву. Столь страшную, что не смогу ее нарушить.

Добровол пробежал взглядом по лицам Будислава и Рогдая и вдруг рявкнул:

– Охоронцы!

Дубовые двери распахнулись, и в зал вбежали четыре коренастых, жилистых ратника, по виду очень сильные, опытные и умелые. Остановились за спиной Добровола и, положив пальцы на рукояти мечей, замерли в напряженных позах.

Добровол и волхв смотрели на Глеба с такой лютой ненавистью, что на мгновение Глеб понял – вот-вот он дрогнет, но уже в следующий миг взял себя в руки. Глядя Доброволу в глаза, он спокойно вынул из чехла обрез охотничьего ружья и положил его цевьем на левое предплечье.

Добровол посмотрел на ружье и нахмурился.

– Тяжкую ношу ты на себя взвалил, Первоход, – проговорил он своим густым властным голосом. – Гляди, не надорвися.

– Не надорвусь, – в тон ему ответил Глеб. – Если бы ты знал, сколько раз я слышал эти слова, ты бы сильно удивился.

Добровол жестко и насмешливо прищурился:

– И где все те, которые тебе их говорили?

– Пьют сбитень с Велесом в царстве Нави.

Прищур боярина стал насмешливым.

– Ты и супротив меня пойдешь, ходок? И меня сметешь со своей дороги?

– Встанешь на пути, смету, – честно ответил Глеб.

«А ведь это объявление войны, – понял он вдруг. – Вот дьявол! Далековато же меня занесло».

Добровол тяжело вздохнул:

– Что ж… Так тому и быть. Идем, волхв!

Он хотел развернуться, но Глеб, багровея от ярости, громко окликнул:

– Погоди, боярин!

Добровол, волхв и охоронцы замерли, уставившись на Глеба.

– Вы останетесь тут, пока я вас не отпущу, – заявил Глеб. – Отныне здесь, в княжьем тереме, вы будете делать только то, что я вам скажу. Понятно?

Добровол гневно сверкнул серыми ледяными глазами. Глеб вдруг отметил, что пышные волосы боярина, выбивающиеся из-под дорогой шапки, походят на львиную гриву. Все в его облике говорило о жажде власти и способности этой власти добиваться: большое сильное тело, громовой грубый голос, пылающие холодным огнем глаза.

– Есть ли у тебя право распоряжаться нами, ходок? – процедил Добровол сквозь зубы.

Глеб взглянул на княгиню Наталью. Она была бледна как смерть, но все же кивнула. Глеб снова перевел взгляд на боярина.

– Отныне я – главный распорядитель, – отчеканил Глеб. – И все, что я говорю вам, говорит сама княгиня. Отныне я – ее уста.

– Моими устами говорит князь Егра! – каркнул волхв и ударил посохом об пол.

Глеб перевел на него взгляд и негромко возразил:

– Егра более не принадлежит этому миру. Передай ему мои слова, если встретишь.

Волхв крепко стиснул в сухих пальцах свой посох и сипло пролаял:

– Негоже живому гневить мертвецов!

По губам Глеба, подобно молнии, пробежала усмешка.

– Если бы ты только знал, волхв, скольких мертвецов я изрубил на куски в Гиблом месте. Знаешь, что про меня говорят?

– Ты убиваешь темных тварей, – ответил вместо волхва Добровол.

Глеб кивнул.

– Верно. Однако я не посоветую ни одному из людей красться за мной в темноте. Иначе могу перепутать с темной тварью и… – Глеб не договорил. – В общем, вы меня поняли. Это и вас касается, боярские охоронцы!

Добровол едва заметно усмехнулся, затем перевел взгляд на княгиню и небрежно осведомился:

– Мы можем идти, княгиня? Или ты должна спросить разрешения у ходока?

Наталья растерянно посмотрела на Глеба. Тот нахмурился, хотел ответить грубостью, но вдруг – по какому-то мгновенному наитию – протрезвел от своей пьяной ярости и решил сменить тактику.

– Добровол, – заговорил он спокойным, примирительным голосом, – пожалуй, мы не с того начали. Я не хочу ссориться. Правда. У нас впереди общее дело, и мне не помешают новые друзья.

Глаза боярина, серые, матовые, жутковатые в своей непроницаемости, чуть сузились.

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим другом?

– Да, хочу, – серьезно ответил Глеб. – И нет лучшего способа подружиться, чем совместная попойка. Мы скрепим нашу дружбу кубком вина. Ты согласен?

Боярин, похоже, слегка растерялся от такого предложения, а Глеб, знающий, что нужно ковать железо, пока горячо, быстро «дожал» его:

– Послезавтра вечером княгиня устраивает пир. На нем мы будем не только пировать, но и обсудим, между трапезой и питием, все хлынские дела. Княгиня желает, чтобы на пиру были все ее домовые бояре. Само собой, мы будем ждать и тебя. Придешь?

Добровол помолчал, пригладил ладонью широкую каштановую бороду, чуть склонил голову набок и уточнил:

– Ты уже поведал нам, что отныне ты – уста княгини. Но все, что ты сейчас сказал, могла бы сказать и она.

– Я жду тебя на пиру, Добровол, – подтвердила Наталья.

Боярин прищурился и величественно кивнул тяжелой головой.

– Хорошо, – изрек он. – Я буду сам и передам остальным. Теперь я могу идти?

– Можешь, – разрешил Глеб. – И прости, если я говорил с тобой излишне жестко. Это старая привычка, и я постараюсь от нее избавиться.

Добровол несколько секунд сверлил Глеба взглядом, стараясь проникнуть в его мысли, потом кивнул, повернулся и зашагал к выходу. Волхв Чтибогх засеменил рядом. Пропустив боярина и волхва мимо, охоронцы дружно развернулись и, чеканя шаг и не отнимая пальцев от рукоятей мечей, направились за ними.

– Ну? – спросил Глеб княгиню и советников, когда незваные гости скрылись за дверью. – Чего приуныли?

Наталья посмотрела на него недовольным взглядом и сказала:

– Ты очень дерзок на язык, Первоход.

– Что есть, то есть, – признал Глеб. – Но ты ведь это знала, когда звала меня в советники.

– Да, знала. – Княгиня слегка покраснела, потом вздохнула и тихо добавила: – Надеюсь, я не ошиблась в своем выборе.