Третьего не дано? - Валерий Елманов

– Все так, – согласился я.

– А коль так, то в моих ли силах с ними управиться – о том подумай. Есть в горшке молоко, да рыло коротко. Не дал бог медведю волчьей смелости, а волку медвежьей силы.

– Управишься. Не боги горшки обжигают.

– Ох, не ведаю… – протянул он. – Выше себя не вырастешь. Не зря в народе советуют, чтоб тем рогом чесался, которым достанешь. С простецами я-то и так поверну, и эдак, да всякий раз в нужную сторону, а с ими яко?

– А ты иное прикинь. – Я постарался говорить в его манере. – Овес к лошади не ходит. Это я насчет согласия. Нужным людишкам ты в первую очередь понадобишься, а не они тебе. Да так понадобишься, что они ни на рожу не посмотрят, ни на что иное – не до того им будет, когда ты их прижмешь. К тому же иной раз легче все выяснить у кухарки, чем у ее хозяина. Это я к тому, что разговоры вести тебе с разными людьми придется.

– Ан все одно помыслить надобно, – решительно отказался он дать окончательный ответ. – Я чаю, до завтрева терпит?

– Терпит, – неохотно согласился я, но, поразмыслив, пришел к выводу, что как раз наоборот – должен радоваться взятой им отсрочке, которая лишний раз доказывает, что мужик серьезно подошел к делу, а значит, при наличии согласия возьмется за поручение со всей ответственностью.

Если вообще возьмется, конечно.

Игнашка отказался…

Объяснил он свое решение достаточно просто и логично:

– Не захотят они со мной беседы вести, а коль и захотят – я не смогу. Язык-то ихний мне неведом. Да и рожей я не вышел – уж больно неказиста она. Очи у Егорки шибко зорки, да одна беда – зрят не туда. – И уставился на меня, наглядно демонстрируя свое косоглазие. – Но ты не горюй, княже. Зато у меня иной человечек на примете имеется. Вот он-то как раз тот, кто тебе нужон. – И принялся рассказывать про свою «замену».

По всему выходило, что Кузьмич, как уважительно называли его среди «сурьезного народца», мне и впрямь должен подойти.

Во-первых, имеет благообразный вид, который вкупе с солидным брюшком позволяет ему втираться в доверие к разным купцам.

Отсюда его знание не только польского, но и других языков. Это уже во-вторых. Ну и опять-таки соответствующие навыки, поскольку профессию он имел такую же, как Игнашка, то есть был дознатчиком.

– А он согласится? – усомнился я.

– Тут все зависит от того, каково ты ему положишь. Уж больно хотца ему в купчишки выбиться, а для того серебрецо надобно. Сколь он прикопил – не ведаю, но знаю, что не хватает изрядно. Мы с ним как-то про жисть разговорились, и он сказывал, мол, кабы ему еще рубликов сотни три, а еще лучшей четыре, уж он бы тогда развернулся. Я так мыслю, что за-ради того, дабы их получить, он на что хошь пойдет. Ну разве что окромя убийства да разбоя – то уж ему вовсе не личит. Осилишь ты уплатить эдакую деньгу?

Я призадумался. Деньги – дело пустячное. Хоть у меня их и не имелось, но платить все равно буду не я, а рулетка, так что наплевать.

Смущало иное. Если он ради денег готов пойти чуть ли не на все, то он сразу становится ненадежным. Пообещает другой тысячу – и все, переметнется, только его и видели. Операцию сорвет – не смертельно, переживу, а вот ребята могут пострадать, и крепко пострадать – сдаст ведь.

Но тут Игнашка, словно почуяв мои сомнения, добавил:

– А в верности его не сумлевайся. У нас ведь как – коль за одного стоим, то иному, кой супротив, уже не служим, даже ежели он вдвое посулит. А кто инако поступает, тот опосля по земле недолго ступает. Не держит она иуд.

– Тогда найдем деньгу, – твердо сказал я. – Будет ему серебро, и не одна сотня, а если сделает все как надо, то и еще столько же. Но вначале надо бы повидаться и поговорить – мало ли.

– Коль так, то он в лепешку расшибется, а все, что требуется, сделает, – заверил меня Игнашка. – А повидаться само собой. Чрез час он у тебя на подворье будет. – Но, не утерпев, добавил: – Мыло, конечно, похужее меня будет, но в наших делах толк ведает.

– Какое мыло? – не понял я.

– Кличут его так. Он и впрямь сызмальства мог без мыла в любую задницу влезть, потому так и прозвали, – пояснил Игнашка и предупредил: – Среди сурьезного народца его хошь и кличут Кузьмичом, но ты с ним не больно-то рассусоливай, ежели что. Да и величать так-то ни к чему – невелика птица, чтоб отечество его поминать. Прошка, и все тут.

Всего через час, даже меньше, передо мной сидел весьма солидный мужчина с аккуратно расчесанной бородой и блестящими от елейного масла русыми волосами. Он и одеждой ничем не отличался от купца, да и говор имел точно такой же – степенный, неторопливый.

Пообщавшись с ним, я решил не пользоваться последним советом Игнашки. Что-то мне подсказывало – даден он был скорее из чувства подспудной ревности, и других причин не имелось.

Да и несолидно это – величать своего главного эмиссара по кличке.

Словом, едва Игнашка удалился, я все переиначил. И как в воду глядел – Мылу чертовски пришлось по душе то, что эдакая значительная особа, как князь, да еще и учитель царевича, обошелся с ним столь уважительно.

А уж когда я, наливая себе горячего сбитня, совершенно машинально на правах хозяина налил доверху и вторую кружку, поставив ее перед ним, он окончательно растерялся от подобной чести, оказываемой ему, а опомнившись, пришел в неописуемый восторг.

От избытка нахлынувших чувств у него даже увлажнились глаза.

Короче, пробрало мужика не на шутку, хотя он это всячески скрывал. Но уважение не помешало ему отнестись к финансовым вопросам серьезно и тщательно:

– Ежели по сорока рублев в месяц, то за полгода это будет…

– Двести сорок рублей, – подхватил я. – Довелось мне слыхать, что тебе нужно побольше, но если только управишься и все раздобудешь, то обещаю, что помимо этого получишь еще столько же, то есть всего у тебя выйдет полтысячи.

– А коль поранее управлюсь, месяца за три? – поинтересовался он. – Тогда, выходит, что помене, потому как…

– Тогда выходит поболе, – перебил я его. – Сколько бы ты там ни пробыл, при условии, что все сделаешь, – по сорок рублей за все полгода отдам. Словом, пятьсот рублей твои, а если и впрямь пораньше добыть успеешь, еще и сверх того наделю.

И уже со следующего дня Пров Кузьмич переехал на подворье Малой Бронной слободы, приступив к занятиям вместе со всеми ребятами.

Правда, для него была только практика работы в казино – не в тех он годах, чтоб осваивать рукопашный бой и прочие стрелковые и «ударно-метательные» науки.

Зато что касается работы крупье, то весь квартет, включая Кузьмича, занялся учебой сразу, едва только высохла краска на первом из трех столов. Правильно кидать шарик они научились быстро, а вот с оценкой выигрышей пришлось повозиться.

На то, чтобы освоить, сколько денег надо выплачивать за ставку в номер и за сплит, за троицу и за каре, за стрит и за линию, за дюжину и за колонку, каковы минимальные ставки на больше – меньше, на красное – черное и на чет – нечет, ушло почти две недели.