Сюзерен - Андрей Посняков

Уже начинало светать, и плотные облака кое-где прорывались слабой лазурью, чуть тронутой позолотой невидимого пока солнца. Подойдя к догоревшему костру, Егор уселся на притащенный еще вчера еловый ствол, накрытый рогожкой, и какое-то время сидел, приходя в себя и лениво шевеля носком башмака угли. Сидел, сидел, думал… пока не отвлекли крики:

— Лазутчиков поймали, княже!

— Лазутчиков?

Егор тотчас поднялся на ноги, глядя на приземистого Онисима Раскоряку:

— Что за люди?

— А вона!

Маячившие за воеводой дружинники подвели к своему князю трех связанных по рукам парней, очень похожих друга на друга — все трое темноволосые, круглолицые, со вздернутыми носами. Старшему лет двадцать пять, остальные куда моложе.

— Э, они братья, что ли?

— Похоже, что так, государь, — махнув рукой, воевода подошел ближе. — За горой, у реки, словили — пробирались к твоему шатру, даже стрелы успели пустить!

— Что?! — встрепенулся князь. — В мой шатер… Стрелы? А ну-ка, быстро…

Перепрыгнув через бревно, он бросился к возвышавшемуся невдалеке шатру, который сам же и уступил важному гостю.

Добежать не успел — из травы, словно призраки, возникли фигуры арагонской стражи. Тоже еще, охраннички — не с той стороны караулили! Увидев Егора, воины неохотно расступились.

— Дон Эстебан! — откинув полог, князь заглянул в шатер…

В изголовье походного ложа торчала длинная черная стрела! Как раз бы в шею угодила, прямиком… Однако где же…

— А где ваш парень? — отбросив приличия, спросил по-французски Егор.

Его поняли, кто-то из стражников показал на реку, и молодой человек помчался туда, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветки.

Скинув рубаху, дон Эстебан спокойно умывался, стоя на плоских камнях у самого берега. Кожа его оказалась совсем не загорелой, белой… как, впрочем, и положено аристократам.

— Эстебан, все в порядке? — Егор перевел дух.

— Да! — Мальчишка обернулся и, увидав князя, попытался отвесить поклон, едва не свалившись в воду.

— Давай уж без церемоний, — усевшись на камень, улыбнулся молодой человек. — Ты, я вижу, понимаешь латынь.

— Ну а как же?! — Карие глаза пажа сверкнули обидой. — Я же не сиволапый эстремадурский мужик!

— Ладно, ладно, не злись… Так ты не спал в шатре?

— Там душно. — Дон Эстебан неожиданно замялся и опустил голову. — К тому же вы тут все говорили про оборотней… врали, наверное, но все равно неприятно одному спать. Вот я и и ушел к своим, в палатку. Только не подумайте, что я трус!

— Что ты, упаси боже!

— Просто… нечистая сила… У меня ведь даже не было с собой чеснока, а у них, у моих воинов, был — они очень любят чесночную похлебку, знаете ли…

— А чеснок помогает от оборотней, — пряча улыбку, покивал Егор.

Паж вскинул глаза:

— Еще как помогает! У нас в Сарагосе бывали случаи… Я слыхал не раз! Ой…

Мальчишка вдруг сконфуженно потупился и покраснел — и князь знал почему: молодой дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо только что признался в собственной трусости — именно так и обстояли дела.

— Я бы не сказал об этом никому, — покусав губы, тихо промолвил паж. — Какому-нибудь барону, графу… но вы — император!

— Обещаю тебе молчать, — состроив серьезную мину, Егор поднялся на ноги. — Даю честное императорское слово.

— Спасибо, благороднейший сеньор! — Дон Эстебан сразу же воспрянул духом, поклонился… и свалился-таки в реку, подняв тучи брызг!

Егор поспешно протянул ему руку:

— Держи! Давай, выбирайся.

— О, благороднейший го…

— Да хватит тебе уже! Скажи-ка лучше: твой почтеннейший сюзерен, славный король Альфонсо де Трастамара, — доблестный рыцарь?

— Что-о? — мокрый, как курица, паж недоуменно округлил глаза.

— Я ж из дальних земель, вот и не знаю, — поспешно пояснил князь.

— Понимаю, — дон Эстебан смахнул со лба капли. — И смею вас уверить: мой король — достойный и благородный соперник, поединок с которым не нанесет никакого урона вашей чести. Дон Альфонсо — доблестный и умелый рыцарь…

— Он сражается левой рукой?

— Обеими руками, сеньор! В конных схватках давно нет ему равных, все благородные дамы Арагона и Каталонии… ой…

Наступив на сучок, мальчишка закусил губу и схватился за ногу.

— Что случилось? — встревожился князь. — Ты идти-то можешь?

— Ну конечно могу!

— Слава богу… А то, может, позвать слуг?

— Нет-нет! — дон Эстебан с возмущением замахал руками. — Вот видите, я уже иду.

— Ну, как знаешь.

Парень заметно прихрамывал, видать, все же поранился достаточно глубоко, однако виду не показывал, даже не морщился, а молча терпел боль. Что ж, благородного кабальеро видно сразу!

— А у вас в Арагоне в поединках такие же правила, как и везде? — словно бы невзначай поинтересовался Егор.

— Арагон — не какая-нибудь забытая богом дыра!!!

Мальчишка снова обиделся, правда ненадолго — понимал, поди, что дуться на императора — это уж ни в какие ворота не лезет!

— Значит, я, как вызванная сторона, имею право сам выбрать оружие для нашей битвы, так?

— Ну конечно же так, благороднейший господин! Я передам ваш выбор моему королю.

Передаст… Егор хмыкнул: а если б ты, парень, не устрашился оборотня да уехал еще вчера? Кто б тогда что передал? Нелогично. Впрочем, средневековые люди часто вели себя вне законов логики.

— Позвольте спросить, сеньор импе…

— Спрашивай.

— И какое же оружие вы…

— А вот об этом я подумаю. — Князь остановился и, скрестив на груди руки, окинул пажа таким взглядом, от которого тот, вне всяких сомнений, тут же почувствовал себя самой мелкой букашкой. Еще бы… кто император, а кто какой-то там дон Эстебан?!

— Я подумаю, — сдвинув брови, важно повторил Егор. — А ты подождешь… столько, сколько будет надо. И не вздумай меня торопить!

— Я… я б никогда не осмелился, господин!

На пажа было жалко смотреть! И куда только пропал весь его гонор? Что, в самом деле, забыл, с кем разговаривает? Да, властелин Священной Римской империи князь Георг Заозерский-Ливонский, враг короля Альфонсо и этого вот сопляка — дона Эстебана… Враг, но все же император! А благородное сословие — это не какие-нибудь простолюдины — условности здесь просто необходимы и соблюдаются всеми… по мере сил.

— У меня есть священник, отец Жан-Пьер, он прекрасный лекарь…